- Прошу в машину, мистер Говард, - вмешался Хортон. - О вашем визите я взял смелость сообщить русским. Вас будут ждать их министры экономики и энергетики России, сэр. Мне показалось, что лучше с самого начал показать всю серьезность наших намерений.
- Вы правы, - кивнул Говард. - Вы поступили верно, Джон! Работы много, нужно начинать прямо сейчас!
Рональд забрался в салон огромного, словно дом на четырех колесах, "Субурбана", и телохранитель в черном, придерживая висевший поперек груди "Хеклер-Кох", захлопнул дверцу. Рядом уже ерзал, устраиваясь поудобнее, Джон Хортон.
- Машина бронированная?
- Разумеется, - торопливо кивнул Хортон. - Доставили из Штатов несколько таких, специально для дальних поездок. Русский "калашников" не берет ее даже в упор с пяти метров. Днище тоже усилено, на случай, если наедем на мину. Это крепость, сэр, крепость, которая доставит вас куда угодно, если туда вообще можно проехать!
- Черт возьми! - только и смог ответить Говард, представивший, какая должна быть проходимость у этого "броненосца" - движок наверняка работает на износ, на пределе возможностей, таская груду брони. Если русские дороги и впрямь такие, как о них рассказывают, выезжать за пределы столицы не стоит - огромный "Шевроле" засядет в первой же лужице, а там, если подсуетиться, русские не то что "Калашников" - шестидюймовую гаубицу успеют притащить и расстреляют внедорожник с безопасной дистанции.
Охранники, грозно сжимавшие свои UMP, погрузились в "Субурбаны" лишь после того, как под броней скрылись все охраняемые персоны. Генерал Камински с кортежем не поехал, оставшись на базе, но, то ли из стремления обеспечить безопасность, то ли просто для солидности, напоследок отдал приказ - и к колонне, заняв места в голове и хвосте небольшой кавалькады, пристроилась пара приземистых "Хаммеров". Довольно нелепо выглядел здесь, среди летней зелени, коричнево-серый пустынный камуфляж, но зато с крыши каждого вездехода щерились дульными срезами крупнокалиберные пулеметы GAU-19/A, способные изрыгнуть из своих трех стволов настоящий шквал свинца.
В Раменском следов войны уже не было - явившиеся сюда американцы первым делом навели порядок, убрав разрушения. Из окна "Субурбана", величаво петлявшего между казармами, ангарами и еще невесть какого назначения постройками, Рональд Говард видел сновавших всюду солдат в полевой форме, многочисленные "Хаммеры" и грузовики, что-то отвозившие на летное поле - или, напротив, развозившие от самолетов по пакгаузам.
На выезде с базы, защищенном пулеметными гнездами и вооруженными "Хаммерам", Говарда ждал сюрприз. В голову колонны пристроилась, сверкнув красно-синими огнями на крыше, патрульная машина русской дорожной полиции - новеньки "Форд" с синими полосами на белоснежных бортах. Взвыли "сирены" внедорожников, взревели мощные двигатели под бронированными капотами - и кортеж, сорвавшись с места, полетел по пустому почти шоссе в сторону столицы.
- Как настроены русские, Хортон? - Говард взглянул на своего нового помощника, который непонятно, то ли радовался, что теперь будет чье голове болеть о местных проблемах, то ли злился, что его так грубо "отодвинули" на роль второго плана. В прочем, это его дела, пусть думает, что хочет.
- Русские, кажется, растеряны, но готовы работать с нами, сэр, - неуверенно сообщил шеф московского представительства "Юнайтед Петролеум". - На самом деле власть их нового правительства чисто номинальная. Если здесь, в центральной части страны, они и смогли навести какой-то порядок, то дальше все остается на совести местных властей. Русские здесь зависят от нас, от наших солдат, и будут делать то, что мы захотим.
Услышанного Говарду оказалось достаточно - на первое время. Неважно, что хотят русские. Он прибыл сюда, чтобы заставить богатства России служить во благо своей страны, сделать то, на что сами русские в силу своей лени или по иным причинам оказались неспособны. Они проявили слабость, не смогли защитить свою страну - значит и не им отныне распоряжаться теми сокровищами, которые по какой-то ошибке, не иначе, даровал им Господь.
Из окна мчавшегося на полной скорости "Субурбана" Рональд Говард видел опустевшие улицы русской столицы. Личных авто на дорогах было на удивление мало, зато хватало патрулей - чуть не на каждом перекрестке белели "Мерседесы" и "Форды" русской полиции - или милиции, Говард не был уверен, как точно назывались перед началом "Доблестного удара" силы правопорядка. Рядом с патрульными автомобилями переминались с ноги на ногу люди в серой униформе, зачастую - с укороченными "калашниковыми" за спиной или на плече.