- У нас уже есть силы безопасности, - заметил Захаров. - Они формируются под вашим самым пристальным присмотром! Уже укомплектовано несколько батальонов, легкая пехота.
- Это не то! Американцев должны охранять только американцы! Армия США находится на территории России, но наше командование не может передислоцировать войска по своему желанию. А потому необходимо рассмотреть - и решить! - вопрос в вашем Правительстве о размещении в зоне строительства нефтепровода "Полярный экспресс" подразделений американской армии. На неопределенный срок, дату окончания которого мы назовем сами, когда сочтем нужным. Это условие, которое не обсуждается! И исполнения его я жду именно от вас, господа!
- Хотите, чтобы мы сами лоббировали оккупацию своей страны?
Это Сейфуллин подал голос - чуть ли не впервые с начала встречи. Он угрюмо взглянул на Говарда, без прежней безумной ненависти, но все равно зло.
- Черт возьми, мы можем делать здесь все, что пожелаем, - взорвался американец. - Все, понимаете?! Вы побеждены, и в нашем праве поступать с вами любым образом! И никто не посмеет и слова сказать в вашу защиту - иначе и с ним может случиться то же, что и с вами! Я здесь не для того, чтобы просить! Я приказываю - вы выполняете! На территории России находятся более ста тысяч американских солдат и морпехов, и ничто не заставит их уйти с вашей земли! Но нам нужна легитимность происходящего в глазах международного сообщества, чтобы Соединенные Штаты не обвинили вновь в агрессии и прочей ерунде! И вы сделаете так, чтобы ваше новое правительство само попросило моего Президента о размещении американского контингента в России - в том числе и в зоне строительства нового нефтепровода.
- Если мы согласились с вами сотрудничать, это вовсе не значит, что мы предали собственный народ и собственную страну, - заметил Захаров, сохранявший выдержку в отличие от своего коллеги. - Не забывайтесь, господин Говард!
- Черт возьми, да оставайтесь патриотами, мне плевать! Только не забывайте - пока я предлагаю вам взаимовыгодный обмен, господа! Мы получим вашу нефть, а вы - защиту Армии США, к тому же дело для тысяч ваших граждан, возможность жить, кормить свои семьи, а, значит, стабильность, ведь людям, у которых есть работа, есть доход, некогда заниматься терроризмом и обычным криминалом. Но ведь мы, американцы, можем уйти из России, и представьте, что тогда! Власти, той, которую поддержало бы большинство, нет. Армии, полиции - фактически тоже нет. Зато хватает оружия - после того, как ваш Самойлов объявил демобилизацию, солдаты расходились по домам вовсе не с пустыми руками. Начнется хаос. Вы захлебнетесь в крови! И, в конце концов, сами будете просить нас вернуться - если, разумеется, останетесь в живых!
Рональд Говард отбросил всю ненужную дипломатию. Нужно дать понять этим русским, кто есть кто, и кто теперь хозяин положения, раз уж они сами оказались такими тугодумами. И американцу показалось, что во взгляде Захарова, прежде невозмутимого, мелькнул страх - бывший босс "Росэнергии" понял, на кого обрушится гнев толпы, тех же "партизан", когда американские солдаты уйдут из России. В глазах всех русских те, кто согласился войти в состав нового правительства, были самыми отъявленными предателями. Кое-кто открыто говорил, что без измены не возможна была бы столь быстрая победа Америки, и теперь заокеанские хозяева поощрили своих агентов, изнутри подорвавших мощь могучей страны. И участь этих людей, когда защищать их станет некому, окажется незавидна.
- Мы поднимем этот вопрос в правительстве, господин Говард, - сквозь зубы процедил Вадим Захаров. - И постараемся убедить премьера Лыкова в том, что ваше предложение стоит принять!
- Это правильное решение, господа! Я надеюсь, мы все же придем с вами к взаимопониманию! Мы нужны друг другу, поверьте!
Рональд Говард покинул Министерство энергетики России вполне довольный собой. Деваться русским некуда, они поняли свое место, не могли не понять, и будут послушны, насколько это вообще возможно.
Ринат Сейфуллин, провожавший американца пристальным взглядом, заговорил не сразу, дождавшись, когда за незваным гостем закроются двери. Захаров не торопил его - он чувствовал напряжение в своем коллеге, и предпочел дождаться, когда тот сам выскажет все, о чем думает.
- Они не оставляют нам выбора, - произнес безжизненным голосом Сейфуллин. - Они будут приказывать, а мы - исполнять их приказы!