- А выбора и не могло быть с той минуты, когда мы приняли предложение американцев войти во временное правительство. Для каждого второго русского мы теперь - предатели. И без американцев мы никто, с нами считаются только потому, что за нашими спинами - их армия.
- Мы должны своими руками начать разграбление страны ради блага этих ублюдков!
- Ты ведь и прежде этим занимался, Ринат, - усмехнулся Захаров. - Только богател лично ты, а теперь поработаешь на чужой кошелек, только и всего!
Вадиму показалось, что Сейфуллин сейчас набросится на него, ударит, примется душить - все что угодно. Ринат рванулся к собеседнику, сжимая кулаки, но остановился, издав глухой, утробный рык. Несколько мгновений он стоял лицом к лицу с Захаровым, затем, шумно выдохнув, развернулся и отошел к окну, забранному пуленепробиваемым стеклом. Снаружи, за стенами министерства, кипела жизнь.
- Вся моя семья мертва, - глухо произнес Сейфуллин, не оборачиваясь, уставившись в окно невидящим взглядом. Если бы Захаров сейчас вышел из кабинета, Ринат, наверное, так и продолжил бы говорить. - На мой дом упал американский самолет - его сбили наши, русские истребители. Все, кто там был, погибли, нечего даже хоронить. И кто виноват? Русский пилот, который стрелял по чужому самолету, защищая свой родной город, или американцы, появившиеся в чужом небе?
- Мне жаль, Ринат, - тихо промолвил Захаров. - Я слышал про твою семью. - И вновь повторил: - Мне жаль.
- Я знал, что все, что заработаю, достанется моим детям. Я не всегда разъезжал на "Мерседесах" и ел ложками красную икру. Были всякие времена. И нет ничего плохого, если мои дети, в отличие от меня, не будут знать нужды, им не придется голодать, продавать последнее, лишь бы купить кусок хлеба. Ради этого я играл с законом, зная, что ничто не проходит бесследно. Теперь ради чего мне нужно становиться предателем своей страны? Жизнью я не дорожу - нет смысла. Посмотри в окно - там полно вооруженных людей, нас охраняет целая армия. Но от кого? От своих братьев?
Кольцо охраны не зря все плотнее сжималось вокруг здания нового Министерства. Все началось вполне невинно, с сообщений в Глобальной Сети с призывом на борьбу против американских оккупантов обещанием покарать предателей-русских, сотрудничающих с врагом. Список предателей, названных также "коллаборационистами" или просто "ссучившимися", прилагался, и фамилии министров экономики и энергетики находились в первых строках.
На это можно было не обращать внимания - Интернет стерпит все, а русских во всем мире не зря считали тугодумами. Вот только через пару дней после этого на окраине Москвы в засаду попал американский патруль, и в тот же день кто-то пытался обстрелять Министерство внутренних дел, где продолжал хозяйничать Николай Фалев. Атаку в тот раз удалось отбить без потерь, но всем сразу стало ясно - война не закончена, и ведется эта война своими против своих.
- Они нам не братья. Это просто идиоты, жаждущие пролить побольше крови - неважно, чьей. Они ненавидят нас теперь за то, что мы пытаемся сохранить страну, пусть и под контролем американцев, но ведь все может измениться. Пока на нашей земле не звучат всюду выстрелы - у американцев нет повода применять силу слишком неразборчиво. Они сильны, но и они вынуждены соблюдать приличия. Воевать не так уж сложно. Можно нападать на патрули и конвои, закладывать мины, устраивать засады - и тогда янки начнут расстрелы без суда и следствия, будут бомбить каждый город, где по ним сделают хоть один выстрел, загонят людей в концлагеря. И они будут правы, объясняя, что борются с террористами. Я бы тоже взял автомат, вышел бы на улицу и расстрелял первого попавшегося американца - и сам бы был убит вскоре, ничего не изменив. А так и я, и ты, можем на что-то влиять, у нас есть хоть какая-то власть, нужно только с умом воспользоваться ею. Если мы останемся русскими, не забудем, где мы родились, то и приказы американцев будем выполнять не во вред своей стране.
Вадим Захаров вышел из-за стола, неслышно ступая по мягкому ковру, подошел к Сейфулину, легко коснувшись его плеча. Ринат вздрогнул, словно от удара электрическим током.
- Нам дан шанс что-то изменить, - негромко произнес Захаров. - Американцы думают, что купили нас обещанием безопасности, что повязали нас, выставив предателями в глазах остальных. Пусть так. Но они нам дали власть, нами командуют - но и мы можем приказывать, и наши приказы, скрежеща зубами, ненавидя нас в глубине души, будут все же выполнять.
Сейфуллин, наконец, обернулся, посмотрев на стоявшего вплотную Захарова. Взгляд его уже был более осмысленным. Вадим понял, что его слова все же оказались услышаны.
- А за твою семью мы отомстим, друг, - жестко произнес Захаров, взглянув в глаза Ринату. - Нам всем теперь есть, за что мстить!