- Шайтан!
Биноева вскинула СВД-С, почувствовав в своих изящных ладонях все ее четыре с половиной килограмма. Девушка затаила дыхание, повела стволом, ловя в фокус прицела первую цель. Русский бежал, хромая и спотыкаясь, словно преодолел на жалкие пятьсот метров, а не меньше десяти верст. Жанна затаила дыхание, палец на спусковом крючке напрягся и плавно потянул курок назад.
Единственный выстрел утонул в грохоте автоматов и пулеметов, но из всех посланных вдогон русским пуль именно та, которую выпустила Жанна Биноева, настигла цель. Русский взмахнул руками, неловко пробежал еще несколько шагов и завалился лицом вниз.
- Аллах Акбар! - взорвались криками боевики, размахивая оружием над головой.
Жанна через оптический прицел видела, как второй русский остановился, развернулся, сделав шаг к упавшему товарищу. Но тот вдруг приподнялся на локтях, махнув рукой в сторону леса. Тот, что оставался на ногах, медлил еще пару секунд - достаточно, чтобы Биноева могла прицелиться, но что-то остановило ее, помешало еще раз нажать на спуск, чтобы вновь услышать радостные вопли братьев. И оставшийся в живых русский, развернувшись, опрометью бросился к лесу.
- Этот шакал еще жив, - крикнул Доку Исмаилов, указывая на упрямо ползущего по траве партизана, подстреленного Жанной. - Возьмем его!
Толпа, улюлюкая, гавкая, завывая на полтора десятка голосов, побежала к еще дергавшему русскому, упорно не желавшему умирать. Когда его окружили, раненый из последних сил попытался сорвать с "разгрузки" гранату. Ему не дали, выбили РГД-5 из рук, потом долго пинали ногами, все вместе, превращая человека в кровавое месиво.
- Сейчас будем барана свежевать!
Исмаилов вытащил из набедренных ножен огромный тесак-"рэмбо", широкий, с пилой на обухе, страшный на вид, жутко неудобный в бою, но сейчас оказавшийся как раз кстати. Чеченец воздел кинжал высоко над головой, и остальные боевики разразились восторженными криками и звериным воем, предвкушая расправу, такую, к каким они привыкли у себя в горах.
Лес принял Азамата Бердыева, окутал его спасительным сумраком. Стоило только партизану пересечь границу, вломившись в заросли, звуки стрельбы и крики за спиной мгновенно стихли, доносясь теперь словно через толстый слой ваты.
Почувствовав себя в безопасности, Бердыев просто растянулся на ковер из густого мха и опавшей листвы, уткнувшись в землю лицом и стараясь успокоить дыхание. Сердце рвалось из груди, его удары отдавались в ушах паровым молотом, но сквозь усталость в сознание беглеца проникал единственная мысль - он все-таки остался жив. И тотчас Азамат вспомнил своего товарища. Осипов, раненый, но еще цеплявшийся за жизнь, приказал уходить своему товарищу. Омоновец не желал стать обузой и остался там, на поле.
Поднявшись на ноги, Бердыев двинулся назад, туда, откуда доносились в чащу самые громкие крики. Выбравшись на опушку, он увидел толпу боевиков в каких-то двух сотнях метров от себя. Яростно рыча, они пинали кого-то, лежавшего на земле, остервенело били ногами, обутыми в тяжелые ботинки. А затем кольцо распалось, чеченцы отступили, а одни из них рывком поставил на колени окровавленного, забитого до полусмерти Матвея Осипова.
Азамат Бердыев замер, затаив дыхание. Омоновец еще был жив, хотя, наверное, после "приема" чеченцев в теле его не осталось ни одной целой косточки. А тот боевик, что стоял над раненым партизаном, вытащил из ножен огромный клинок, тускло сверкнувший в сером свете пасмурного дня.
Партизан понял, что будет, когда чеченец с зеленой повязкой через весь лоб рванул за волосы, оттягивая назад голову Осипова и одновременно замахиваясь своим кошмарным тесаком. А Матвей вдруг взглянул в сторону леса, безошибочно ощутив каким-то сверхъестественным чутьем, где находится его товарищ. Их взгляды встретились на миг, и в глазах Осипова Азамат Бердыев прочитал одну единственную просьбу, ту, в которой он не мог отказать сейчас умирающему товарищу.
- Прости меня! Так надо, - прошептал Бердыев, срывая с плеча "калашников".
Привычным движением Азамат рванул на себя рукоятку затвора, досылая в ствол патрон. С негромким щелчком флажок переводчика встал в положение "одиночный огонь". От цели партизана отделяло сейчас двести метров, приличная дистанция для того, кто раньше стрелял все больше из танкового орудия, да и АК-74 был не лучшим оружием для снайперской стрельбы. Но Бердыев сейчас был точно уверен, что сможет исполнить задуманное.
Партизан замер, ловя в прорезь прицела грудь Матвея Осипова. Бывший омоновец, удерживаемый нависшим над ним боевиком, шатался из стороны в сторону, даже стоя на коленях. Толпа вокруг издала протяжный вой, когда чеченец с зеленой повязкой на голове замахнулся своим ножом, но прежде, чем сталь погрузилась в плоть Осипова, с одного удара перерезая тому горло, сухо треснул один единственный выстрел, и сверхскоростная пуля, летевшая быстрее звука, ударила партизана в сердце.