- Последнее место службы? - задал очередной вопрос очкарик, даже не глядевший на стоявшего перед ним русского офицера.
- Двадцать вторая бригада специального назначения ГРУ. Командир отряда специального назначения.
Американец вздрогнул, уставившись на Беркута, а затем окликнул прогуливавшегося поодаль офицера, тоже худощавого, но производившего впечатление не дистрофика, а стремительно и легкой гончей, готовой броситься на добычу. Окликнул, разумеется, по-английски, забыв, наверное, что русские спецназовцы в обязательном порядке изучали языки вероятного противника, с советских еще времен, но и сейчас об этом полезном деле не забыли до конца.
- Генерал, сэр, здесь парень из русских специальных сил, - торопливо произнес "ботаник", уставившись на приближавшегося офицера. - Что с ним делать?
Беркут уже успел заметить, что не каждого желающего зачисляли в ряды новой полиции. Танкист с перевязанной головой, например, отправился обратно в лагерь, не прошло и полминуты с начала его беседы с американским регистратором.
- Специальные силы? - Американский генерал удивленно поднял брови, взглянув на хмуро-сосредоточенного Беркута.
- Так точно, сэр! - Молодому лейтенанту хватило минуты, чтобы по беспроводному Интернету связаться с базой данных Минобороны РФ, к которой у него теперь был полный доступ, и получить личное дело стоявшего в ожидании русского офицера. - Вот его досье, сэр!
Генерал Камински задумался. Как профессиональный солдат, он понимал, что новые русские силы безопасности должны состоять из профессионалов высшей пробы, тем более, сейчас, когда их численность ничтожно мала, а дел - по горло. Пусть русские сами обеспечивают у себя порядок, не взваливая эту работу на американских парней, чьей крови и так пролилось немало. А для этого служить в русской полиции должны лучшие, а не то продажное вероломное отребье, которой набирали в национальную полицию в Ираке, откуда Мэтью Камински отправил в штаты немало своих ребят в цинковых ящиках, или Афганистане. Но в Вашингтоне думали иначе, и потому запретили вербовать слишком много кадровых офицеров, особенно тех, кто "отличился" в боях против американской армии за несколько часов минувшей войны.
Командующий Десятой легкой скользнул взглядом по экрану лэптопа, не вчитываясь в строчки досье. И так все ясно, в том числе и опасения шишек из Белого Дома и Пентагона. Если таких, как этот хмурый, заросший щетиной, угрюмый русский майор соберется слишком много в одном месте, если им дать в руки оружие, если дать хоть какую-то свободу действий, удар в спину будет неизбежен. Война велась слишком стремительно, большинство русских не успело придти в себя, когда их лидеры объявили о капитуляции. Но сейчас, организовавшись, собравшись с силами, они могут попытаться взять реванш, навязывая американцам уже свой стиль ведения битвы, втягивая их в кровавую мясорубку ближнего боя, заставляя пролиться еще больше крови. Да это уже происходило, недаром одной из важнейших задач существующей еще только на бумаге и в чьих-то мечтах русской полиции было борьба с уже что-то мутившими в бескрайних лесах России партизанами.
- Серьезный парень! - Ухмыльнулся генерал, а затем, неожиданно перейдя на русский, обратился к самому майору: - Я генерал Мэтью Камински, командующий Десятой легкой пехотной дивизией Армии США. И командующий американскими силами на южном направлении. Вы готовы работать вместе с теми, кого считаете своим врагом, вместе с нами? Почему?
- Майор Беркут, спецназ, - назвался Тарас. - Бывший майор, разумеется. Генерал, мне плевать на вас, я хочу сделать хоть что-то для своей страны, пока еще не поздно. И ради этой возможности я готов забыть многое!
- У вас есть боевой опыт, майор? Как долго вы были на войне?
- С девяносто девятого почти без перерывов, господин генерал! Дагестан, потом Чечня, все соседние республики, Южная Осетия. Я защищал свою страну от врагов внешних и внутренних, и готов продолжить делать это, пока хватит сил, с вашей помощью или без нее! Вы, американцы, рано или поздно уберетесь отсюда, как ушли из Ирака, а Россия останется, и ей нужны будут солдаты!