- Верно, майор, вашей стране нужны защитники, - кивнул американец. - Мое правительство против, чтобы мы вмешивались в ваши дела, поддерживая порядок на территории России. И в этом, как ни странно, я согласен с Капитолием, впервые, быть может, на моей памяти проявившим здравомыслие. Я не желаю подставлять своих парней под пули непонятно ради чего, хватило и Ирака. Там от рук обычных уголовников, вырвавшихся из тюрем после падения саддамовского режима, погибло больше моих солдат, чем в засадах местных партизан и иранских диверсантов. Здесь, на Кавказе, мы пока стоим между чеченцами и русскими, готовыми вцепиться друг другу в глотки, но и те, и другие косо на нас смотрят, называют оккупантами, захватчиками. Американцы охраняют по всей России оставленные вашей армией арсеналы, склады оружия, как обычного, так и массового поражения, а также все объекты, повреждение которых может привести к тяжким последствиям, например, электростанции и химические заводы. Но это не правильно, вы сами должны наводить порядок в своем доме!
Генерал помолчал несколько мгновений, словно обдумывая что-то, а затем приказал парню за клавиатурой:
- Зачисляйте его, лейтенант! Подберите местечко, где будет горячее всего!
- Слушаюсь, генерал, сэр! - звонко выкрикнул лейтенант-"ботаник", и, вновь взглянув на Беркута, сообщил: - Вам предстоит прибыть на тренировочную базу под Москвой, а оттуда - в северный сектор.
- Северный сектор? Что за хрень?!
- Вашу территорию для удобства мы разделили на пять секторов, - пояснил вместо лейтенанта, продолжавшего барабанить по клавиатуре, генерал Камински. - Центральный - это территория вокруг Москвы и до Петербурга и Урала. Южный - это, разумеется, Кавказ, где наша группировка сильнее всего сейчас. Сибирским сектором названа территория к востоку от Урала, до реки Енисей, а все, что находится дальше - это, что очевидно, восточный сектор. Ну а Северный - это пространство от Карелии до полуострова Таймыр, все ваши нефте- и газоносные территории. В каждом секторе, для начала, формируется одна бригада полиции по образцу наших "легких" бригад. В последствии бригады будут развернуты в дивизии и, далее, в корпуса. Россия - огромная страна, и для того, чтобы обеспечить порядок на всей ее территории, понадобится множество людей, готовых хорошо делать свою работу. Надеюсь, майор, вы станете среди них одним из лучших, ведь ваше старание спасет жизни многим американским солдатам, парням, служащим, в том числе, под моим началом, тем, кого я мечтаю отправить обратно в Штаты живыми и невредимыми, а не в пластиковой обертке.
- О, тогда я буду очень стараться, господин генерал! - издевательски оскалился Беркут. - Ради этого, черт подери, стоит жить!
Не отвечая на издевку, генерал Камински уже двинулся прочь, а лейтенант, сидевший за компьютером, сообщил Беркуту:
- Направляйтесь в третий модуль! Там ждите, когда объявят погрузку, транспорт будет через несколько часов!
Ничего не ответив, Тарас Беркут двинулся к воротам фильтрационного лагеря, открывавшимся для него лишь один раз, чтобы пропустить безразличного ко всему пленника в охраняемый периметр, и створки вновь распахнулись. Майор задержался в проеме на несколько мгновений, словно не веря, что вновь получил свободу. Свободу - и цель дальнейшего существования. Он снова будет делать привычную работу, ему позволят защитить свою страну.
Майор постоял несколько секунд и затем решительно направился к поставленным вне забора из колючей проволоки палаткам. Здесь, где ждали отправки к месту службы прошедшие отбор "кандидаты", не было вооруженных часовых, здесь люди не проживали каждую минуту под прицелом. Это и была свобода.
Тяжелый МАЗ, заскрежетав тормозами, остановился на обочине, и сидевший за баранкой усатый мужик, еще молодой, но начавший лысеть, обернулся к своему пассажиру:
- Ну, земеля, приехали! Вот он, Южноуральск!
Олег Бурцев ничего не ответил, впиваясь взглядов в знакомый пейзаж. Городская окраина, серые коробки пятиэтажек, меж которых притулились потемневшие от времени деревянные дома, стоявшие тут порой с начала прошлого века. Скверная дорога, покрытая сетью трещин и темными заплатами недавно положенного асфальта, закрывшего самые глубокие ямы. Чуть поодаль - автобусная остановка, возле которой ярким пятном торчал киоск, где круглые сутки можно было купить пиво, немудреную закуску или курево.
Чуть дальше - многоэтажные "свечки", тянувшиеся к небу из центральных районов города. А в стороне - трубы и какие-то ажурные конструкции нефтеперегонного завода. Там, на этом заводе, работало две трети населения Южноуральска - до тех пор, пока кто-то не решил, что выгоднее продавать сырую нефть за рубеж, а свои, русские, обойдутся, благо, они ко всему выносливые. Работал там когда-то и отец самого Бурцева. Хотел пойти по стопам отца и сам Олег, но завод почти закрылся, и парню, только демобилизовавшемуся из армии, пришла идея снова надеть форму, теперь уже - по контракту. И вот он снова дома.