- Бойцы, внимание, - напрягая глотку, так, чтобы его смог услышать каждый, без микрофонов и тому подобной ерунды, выдохнул Тарас Беркут. Майор стоял перед строем, раскачиваясь на каблуках, уставившись куда-то поверх голов замерших в нескольких шагах от него людей. - Все вы теперь - бойцы российских сил безопасности, полиции, и ваш долг, ваша задача, общая наша задача - сохранить мир и покой на нашей земле, защитить Россию от любых внутренних угроз! Вы сами пришли сюда, по своей воле подписали контракт, и должны осознавать, что сейчас кроме нас некому защищать нашу родину, наши дома, наших близких! Американцы разрешили нам создать вновь вооруженные формирования, сами они не хотят вмешиваться в наши дела, не хотят рисковать жизнями своих солдат! И я лично не доверил бы им ту работу, которую предстоит делать нам с вами всем вместе! Они чужаки, и не будут защищать нашу землю от любого врага так, как это сделаем мы сами!
Майор вновь перевел взгляд на лица людей, замерших перед ним, выстроившись неровным строем. Кто-то внимательно смотрел на Беркута, слушая его, проникаясь каждым словом, но больше было тех, кто скучающе уставился в небо или куда-то в пустоту. Самые разные люди собрались на плацу бывшей Таманской гвардейской мотострелковой дивизии.
Тарас Беркут старался отбирать людей, которыми ему предстояло командовать, но был ограничен в правах и возможностях. В руках бывшего командира группы армейского спецназа, больше привыкших к автомату или рукояти боевого ножа, побывали сотни личных дел или что-то похожее на них. И многих из тех, кто сейчас строем стоял на плацу, Беркут не хотел бы видеть здесь, но, к сожалению, людей требовалось больше, чем было достойных кандидатов. Бывшие солдаты и офицеры, не забывшие присягу даже в плену, должны были составить костяк первого подразделения полиции, но их было немного. Гораздо больше - каких-то мутных людей, по-военному коротко стриженых, но сверкавших совсем не военными наколками на пальцах и запястьях, а о том, какой иконостас скрывается под новеньким, еще не обношенным камуфляжем, оставалось только гадать. Эта публика даже не пыталась сделать вид, что стоит по стойке смирно.
- Я - майор Беркут, ваш новый командир, до самого окончания контракта, или до вашей гибели в бою! Нам предстоит много дел, и для того, чтобы понять, кто чего стоит, чтобы научиться доверять друг другу, все вы пройдете тренировочный курс под руководством инструкторов, раньше служивших в спецподразделениях армии или МВД! Каждый из вас продемонстрирует свои навыки, а потом я решу, место ли вам в этом строю! Тем же, кто покажется мне достойным, придется трудиться и впредь до седьмого пота, придется воевать, стрелять в своих бывших сослуживцев, всех, кто хочет зажечь на теле России пламя гражданской войны! С ними мы будем бороться жестко и беспощадно! Нашему дому нужен мир и стабильность, и я сделаю все, чтобы так и было!
- Начальник, хватит трепаться, - вдруг раздался из строя насмешливый голос. - Все и так в курсе! Лучше скажи, когда волыны получим! А уж там сами разберемся!
- Кто сказал?! Выйти из строя!!!
От грозного рыка Беркута те, кто стоял ближе к полковнику, невольно вздрогнули. И изнутри, из глубины строя, на открытое пространство тщательно подметенного плаца вышел жилистый высокий мужик выглядевший лет на сорок, но явно на самом деле намного более молодой. Просто жизнь к нему была слишком сурова, о чем говорили синие "перстни", наколотые на узловатых пальцах, и железные зубы, наполовину сменившие данные ему когда-то природой.
- Ну, я сказал, - с ленцой произнес татуированный, на котором форма, пока еще безо всяких знаков различия, сидела неуклюже, как платье с чужого плеча. - Хватит нас строить, майор, тут не пацаны все уже! Тут не армия, не казарма, мы работаем - нам платят, все дела! Так что ты дело говори, а не про матушку-Россию!
Он встал перед майором, в нескольких шагах, с вызовом взглянув на офицера. Камуфлированный китель был распахнут, обнажая грудь, покрытую вязью татуировок - куполами, ангелами, какими-то надписями, ничего не имевшими общего с привычными Беркуту "ВДВ", "ДМБ" и прочими, хоть и не приветствовавшимися в настоящем спецназе, но вполне традиционными. Из-под закатанных совсем не по уставу рукавов тоже виднелись потускневшие от времени синие разводы наколок.