- Вы, ублюдки, хотели отрезать ему голову, как барану, - ощерился партизан. - А так мой товарищ умер быстро и легко, как мужчина, а не захлебываясь в луже собственной крови! Но вам, зверям, я такую участь не обещаю! Вы вырезали целую деревню, ни в чем не повинных людей, просто потому, что так захотелось! Скольких ты прикончила? Ты стреляла в них или резала глотки? Как тебе больше нравится?
- Я убила одного, вспоров его брюхо, - сухо процедила Жанна, вспоминая, как хрипел Исмаилов, когда ее нож погрузился в его плоть. - Потом застрелила еще одного, возможно, двоих, но второго могла только ранить. А потом мне пришлось бежать, потому что я убивала своих, чтобы спасти русскую девчонку-медсестру, которую иначе изнасиловали бы все подряд! И вашу деревню сожгли из-за меня!
Она с вызовом смотрела на партизана, не забывая держать его на прицеле. Их разделяло четыре шага, можно преодолеть в одном прыжке, если постараться, но Жанна была уверена, что бросившегося на нее русского встретят на полпути пули из ее пистолета. Она хорошо умела стрелять не только из винтовки СВД.
- Значит, те боевики в лесу, ты убила их? - догадался партизан. - Они хотели отомстить, пошли за тобой, а ты всех прикончила, одна? Заманила их на мины? А фельдшер из деревни, где она? Она тоже здесь, с тобой?
- Тех, кого ты нашел в лесу, убила я, а перед этим заманила в засаду, отвлекая от русской девчонки. Я не знаю, где она, мы расстались в лесу, она пола к своим, но не обратно в деревню. Она была жива и здорова, а больше я ничего не знаю.
- Как же ты стала стрелять в своих? Вы, чеченцы, держитесь друг за друга!
- Они - звери, а убить зверя не зазорно, если он становится слишком жесток!
- Точно, звери, - усмехнулся партизан. - И грызете друг друга, как звери! Только что стреляла по русским партизанам, не понравилось, решила убить парочку своих!
- Молчи, неверный шакал! Или я реши прикончить и тебя! Ты мне не нужен, только мешаешь! Убью тебя и пойду дальше!
- Я - мусульманин, - вскинулся партизан. - Я не русский - я татарин, родился в Казани, прекрасном городе! Мой прадед совершил хадж в Мекку семьдесят лет назад! мой отец совершал намаз в соборной мечети Кул-Шариф! А ты всю свою жизнь провела в каком-нибудь диком ауле, как и все твои предки!
Биноева замерла, открыв рот, удивленная этой гневной отповедью. Вздумай партизан напасть сейчас, он бы добился успеха, и "Стечкин" в руках Жанны не стал бы помехой. Но пленный не двинулся с места.
- Выходит, твои теперь охотятся на тебя, верно? - спросил партизан. - Ты убила немало своих братьев, они захотят твоей крови. Куда ты думала идти? Ты же здесь чужая, в одиночку не выживешь. После того, что случилось с деревней, чеченцев будут ненавидеть со всей силой и станут им мстить, все подряд!
- Меня не так просто убить! Те, кого послал за моей головой Турпал Исмаилов, тоже думали, что легко справятся, их было больше, у них было много оружия. Те, кто смог спастись, трусливо бежав, больше так не считают! И ты думал, что меня так просто застать врасплох, решил, что можешь убить меня, а можешь посмеяться, а теперь я могу тебя убить, когда захочу! Я тебя пристрелю и уйду дальше, и никто меня не остановит! Я вернусь в Чечню, в горы, там я родилась, там и останусь, и больше не буду прислуживать американцам! Пусть неверные убивают друг друга сами!
- До Чечни далеко, - пожал плечами партизан, забыв, что и этот жест может быть истолкован, как попытка сопротивления. - Ты можешь и не дойти! Если не хочешь служить американцам, тогда помоги нам справиться с ними! Меня зовут Азамат, и ты права, я был в деревне. Моему товарищу повезло меньше, а я ушел. Теперь я ищу свой отряд, своего командира. Когда он узнает, что ваши сделали с деревней, он захочет отомстить. И я этого хочу. А ты нам можешь помочь!
- Снова убивать своих? Ваши партизаны с этим справятся не хуже.
- Ты можешь знать что-то важное для наших командиров! Просто иди со мной, расскажешь, что знаешь, и тогда отправляйся в Чечню или куда угодно!
- Как только я приду к твоим товарищам, они меня повесят! Ты прав, твои захотят мести, и проще всего будет начать с меня!
- Этого не будет, поверь! Ты спасла ту, которая помогал мен и спасла Матвея - моего товарища, которого вы схватили в деревне!
- Я убивала русских солдат и раньше, - прошипела Жанна. - В Чечне! Много солдат! Я - ваш враг!
- Была война. Теперь мы воюем с другим врагом, прошлое можно не вспоминать, для этого будет лучшее время! Поверь, тебя не тронут! А так ты пропадешь, ты одна, в чужом краю. Здесь не выжить!
Биноева медленно опустила пистолет, только теперь почувствовав, как сильно затекла державшая его рука. Она уже успела подумать о том, как быть дальше, и не нашла ответа на этот просто и сложный одновременно вопрос. здесь она была чужой, и теперь осталась в одиночестве. Привыкнув жить в стае, чувствовать поддержку братьев, Жанна сейчас прочувствовала, как никогда глубоко, каково это, оказаться одной. Тем более, когда те самые братья были готовы драться между собой за право первым перерезать ей глотку.