- Проследите, чтобы больше таких инцидентов не было. Работайте в контакте с военными и разведкой. Джим Уоллес из ЦРУ поможет вам наладить взаимодействие.
Говард был несколько взволнован, ощущая перед вылетом странную тревогу. Он пытался убедить себя, что это связано лишь с предстоящей встречей в Москве с ооновскими эмиссарами, наблюдателями, со дня на день прибывающими в страну, чтобы отныне контролировать действия американцев.
- Самое важное - работы на нефтепроводе не должны прекращаться ни на минуту, - напомнил Рональд, взглянув сурово на своего заместителя. - Если мы продемонстрируем своим инвесторам, что каждый вложенный ими цент тратится правильно, они сумеют надавить и на инспекторов ООН, чтобы те не были слишком строги к нам. У наших акционеров немало рычагов влияния, но потянут они за эти рычаги только тогда, когда будут уверены, что это выгодно!
- Никаких сбоев не будет, - уверенно произнес Джон Хортон. - Работы идут по графику.
- А надо, чтоб они опережали график! Атаки террористов и так отбросили нас назад, а времени не так уж много! За каждый дополнительный день работы даже русским приходится платить, а из-за этого рентабельность проекта падает! Заставьте, черт возьми, всех работать быстрее!
Говард был раздражен, взвинчен, хотя сам не понимал причину этого, но Хортон, чувствовавший состояние своего босса, ответил, пытаясь успокоить его:
- Сэр, можете быть уверены, все будет в порядке! Никаких неожиданностей!
- Хорошо бы, - ворчливо отозвался куратор "Полярного экспресса". - Если так, считайте, что уже получили место в правлении корпорацией. И хороший пакет акций, такой, чтоб можно было прожить до глубокой старости на одни только дивиденды.
Сопровождаемый Хортоном, двумя телохранителями "Юнайтед Петролеум" и еще двумя офицерами Сто первой воздушно-штурмовой дивизии, Говард направился к своему лайнеру, уже готовому унести функционера нефтяной компании в Москву, на встречу, которая могла стать поистине судьбоносной для многих.
- Сэр, самолет готов, - отрапортовал встречавший единственного пассажира у трапа командир экипажа. - Можем взлетать, как только прикажете!
Рональд Говард знал, что пилоты, которым он доверяет свою жизнь - лучшие из лучших. У "Юанйтед Петролеум" не было недостатка в средствах, все, кто трудился на корпорацию, получали более чем приличные оклады, а работодатель имел при этом возможностью тщательно отбирать людей, по достоинству оценивая их опыт. Вот и летчики, управлявшие "Гольфстримом", относились к элите и старались отрабатывать свою зарплату по-честному.
- Взлетаем немедленно! - решительно приказал Говард, но, уже ступив одной ногой на трап, вновь обернулся к Хортону: - Сделайте так, Джон, чтобы мне не пришлось краснеть перед своими боссами, и ваши старания будут вознаграждены! У вас все полномочия и достаточно средств, чтобы проект был завершен, и я жду от вас только положительного результата, так же, как его ждут и от меня! Никаких террористов, никакого саботажа - только планомерная работа и довольные русские, которым мы позволили содержать их семьи среди всеобщей нищеты, царящей здесь! пусть все видят, что мы полезны этой стране и этому народу!
Не слыша, да и не ожидая ответа, Говард исчез в проеме люка, оказавшись в не слишком просторном, но комфортном салоне "бизнес-лайнера". Самолет мог перевозить на двенадцать тысяч километров полтора десятка пассажиров, обеспечивая их всем необходимым на время перелета. Но сейчас Говард на борту был один - ни секретарей, ни охраны, никого. Только он - и много часов для размышлений.
- Мистер Говард, сэр, - Рональда окликнула миловидная стюардесса в белоснежной идеально выглаженной сорочке. - Сэр, как только мы взлетим, я могу подать вам обед. Напитки в баре, сэр. А сейчас, пожалуйста, пристегните ремни, сэр.
- Да, конечно, - кивнул Говард. - Ступайте, я вас вызову потом.
Рональд Говард, оставшийся в одиночестве после того, как стюардесса удалилась, почувствовал, что гул турбин "BMW Роллс-Ройс", расположенных в задней части самолета, на пилонах по обоим бортам фюзеляжа, стал мощнее. Самолет плавно тронулся с места, набирая скорость, набегающий потоки воздуха взвихрились на плоскостях, уплотняясь под ними и разреживаясь поверх консолей, и, наконец, подъемная сила в точности по законам физики оторвала сорокатонную машину от земли.