Выглянув в иллюминатор, Говард увидел панораму удалявшегося города. Он толком не успел побывать в Архангельске, летая с объекта на объект, теряя время на совещаниях, мотаясь по проклятой русской тайге, сквозь которую его люди, вопреки всему, тянули нефтепровод, побеждая вековой лес.
За бортом "Гольфстрима" уже заклубились низкие облака, когда лайнер вдруг нервно дернулся, заваливаясь на левое крыло. Говард увидел за бортом вспышку и языки пламени, успев подумать, что вспыхнул один из двигателей. В этот миг самолет словно провалился в воздухе, потеряв вдруг опору и рухнув к стремительно приближавшейся земле.
Пилоты "Гольфстрима" увидели выпущенные по ним ракеты почти одновременно. Они были достаточно опытны, чтобы понять, что обозначают тянущиеся к медленно набиравшей высоту машине дымные нити.
- Нас атакуют! - крикнул командир экипажа, увидев слева от самолета инверсионный след. Пилот, на счету которого были десятки боевых вылетов во время "Бури в пустыне" и позже, в Югославии, и даже что-то, похожее на воздушный бой с сербским МиГ-29, понял, что это значит, испытав неподдельный ужас.
- Ракета справа! - в один голос закричал второй пилот. Не будучи военным, но проведя двадцать лет за штурвалами межконтинентальных "Боингов" и "Аэробусов", он тоже заметил угрозу, понимая, что предотвратить неизбежное сейчас ни он, ни его командир не в силах.
Но первый пилот считал иначе, действуя, если только была хоть малейшая возможность. Зажатый в тиски ракетной атаки "Гольфстрим" выполнил маневр, ложась в вираж. Ему не хватало скорости и высоты, и в любом случае пассажирский самолет уступал любому истребителю, но экипаж и единственного пассажира спасло чудо.
Первая ракета, не обратив внимания на испуганное метание цели, прошла в стороне, двигаясь по прямой, словно по натянутой струне, и, достигнув границы зоны поражения, самоликвидировалась, взорвавшись в облаках. Знай об этом Жэнь Цзимэнь, он бы проклял, наверное, своих соотечественников, из-за которых весь мир смеялся над словами "китайское качество". Неисправность системы наведения увеличила шансы атакованного самолета вдвое.
Пилоты "Гольфстрима", хоть и видевшие промах первой ракеты, не успели испытать ни облегчения, ни радости. Второй снаряд, наведясь на струю выхлопных газов, настиг лайнер, и полуторакилограммовая боеголовка взорвалась на расстоянии вытянутой руки от лакированной обшивки фюзеляжа. Легкие осколки прошили гондолу турбины, перебив топливопроводы, а заодно и тяги управления рулями высоты, превратив самолет в пылающий кусок металла.
- Пожар правого двигателя! - сообщил, срываясь на крик, второй пилот, приборная панель перед которым осветилась тревожным красным светом множества индикаторов. - Утечка топлива!
- Перекрыть подачу топлива в правый двигатель! Держи машину, сколько сможешь! Идем на вынужденную!
"Гольфстрим", хвостовая часть которого была охвачен огнем, держался в воздухе на одной турбине, тяги которой не хватало для того, чтоб хоть ненадолго побороть силу притяжения. Но падение замедлилось, хоть немного, став управляемым, дав пилотам, пытавшимся сохранить контроль над машиной, несколько драгоценных секунд.
- Шоссе, справа, - указал второй пилот, увидев серую ленту дороги.
- Вижу! Будем садиться!
Забыв про перепуганного насмерть пассажира, командир экипажа тянул на себя штурвал, чувствуя, как тот вырывается из его рук. Земля становилась все ближе, зеленый ковер леса распался на отдельные деревья, полоса асфальта, казавшаяся мгновение назад лишь серым росчерком, заполнила весь мир.
- Двести футов, сто пятьдесят футов, - отсчитывал стремительно уменьшавшуюся высоту второй пилот, пытаясь сохранять выдержку даже сейчас, на пороге гибели. - Пятьдесят футов!
"Гольфстрим" снижался с намного большей скоростью, чем было возможно, и под углом намного больше допустимого.
- Шасси! - приказал командир экипажа, услышав от напарника истеричные "тридцать футов".
- Выпущены!
- Приготовиться! Держись!!!
Мощный удар, едва не выбросивший пилотов из своих кресел, заставил жалобно заскрипеть силовой набор "Гольфстрима". Амортизаторы приняли на себя столкновение с землей, самолет, продолжавший гореть, промчался по шоссе несколько сотен метров с уже выключенной турбиной, а затем, когда лента дороги вильнула в сторону, врезался острым носом в стену кустарника, срезая его крыльями и сами крылья ломая о стволы деревьев, попадавшихся на его пути, а деревца потоньше срезая консолями, словно былинки - остро оточенной косой. Наконец, он остановился, оставив за собой россыпь обломков фюзеляжа, куски плоскостей. Пилоты расслабленно откинулись на спинки кресел, забыв о пожаре. Откуда-то издали уже доносился звук летящего вертолета.