- Сержант тоже там был?
- От начала и до конца. Американцы бросили против нас всю свою авиацию, самолеты, вертолеты, а мы уже были беззащитны. Сперва выбили зенитные средства, а потом, не торопясь, принялись за танки и пехоту. Мало кто выжил, возможно, кроме нас и не осталось никого. Я видел лишь горящие танки и БМП, по всей степи, от края до края, сколько глаз хватало.
- А что теперь? Вас всего двое.
- А ты не с нами?
Кажется, милиционер замялся, потом произнес неуверенно:
- Здесь кто-то должен следить за порядком. А вы что задумали?
- Убивать этих тварей, всюду, где встречу, пока в моих силах останется нажать на курок! Рвать им глотки, пока не поймут, что в России их ждет только смерть, и пока не уберутся к себе за океан, оставив нас в покое! Неважно, вдвоем, или один, я буду сражаться дальше, за свою родину, которая не виновата, что ее просто вновь предали!
Лейтенант ничего не ответил, а усталость меж тем брала свое, и Жанна сама не заметила, как провалилась в черную бездну сновидений. Нервное напряжение, не оставлявшее ее уже много часов кряду, дало о себе знать, и как-то сами собой вновь перед глазами возникли картины не такого уж далекого прошлого, о котором лучше было забыть навсегда.
Маленькому Мовсару ближе к вечеру стало совсем скверно. Мальчишка в бреду метался по постели, стонал, скрежетал зубами. Притронувшись к покрытому испариной лбу, Жанна мгновенно ощутила жар. Мальчика сжигала изнутри лихорадка, а в доме, как назло, не было даже аспирина.
- На все воля Аллаха, - шептала в стороне мрачная, ушедшая в себя Фатима Дасоева. Мать медленно, в мучении умиравшего ребенка, чувствовала себя бессильной сейчас. - Всевышний не оставит нас.
- Надо сходить за лекарствами! - Жанна, в отличие от нее, не могла сидеть на месте. - Аптека же рядом, кто-нибудь там есть, они помогут!
- Комендантский час! Нельзя выходить! Кругом патрули! Наш сосед, Рамзан, неделю назад так же решил рискнуть, так русские с проезжавшей машины стали по нему стрелять, ранили в обе ноги!
- Я все равно пойду! Кто-то должен сходить! Что-то нужно делать!
Жанна Биноева не могла сидеть, сложа руки и видя, как умирает ребенок, заменивший ей младших сестренок, погибших под русскими бомбами. Они долго, часами, играли с Мовсаром, бегали по всему поселку, облазала каждый закоулок, а сейчас мальчишка глухо стонал, а его мать, приютившая беглянку, беззвучно плакала.
- Я приду скоро! Подождите, все будет хорошо!
Не слыша звучавших вослед окриков, Жанна выскочила из дома. Растворяясь в ночи. Уже стемнело, но свет горел в окнах домов, да еще светили редкие фонари на опустевшей улице. В этот поздний час появляться на улицах приграничного дагестанского селения было опасно. Совсем недалеко уже была Чечня, откуда недавно пришли отряды Шамиля Басаева и других командиров, и куда теперь их выдавливали вновь русские. Но, хотя "федералы" заняли село, чеченцев в окрестностях хватало, одиночек и небольших, по три-пять человек, групп, пробиравшихся к границе. А русские, охотившиеся на них, прочесывали всю округу, осматривали каждый закоулок, врывались в дома в поисках раненых чеченцев, которых укрывали местные. Они были на взводе, нервные, постоянно ожидавшие нападения, и потому с наступлением комендантского часа стреляли в любого, кто попадался на их пути, лишь потом разбираясь, кого убили - боевика и живущую на соседней улице старушку. Опасно было просто отходить от дома хотя бы на несколько шагов, в сумраке, накрывшем село, могла подстерегать смерть, но Жанна рискнула.
До аптеки нужно было пройти всего два квартала, немного, а там наверняка остался кто-то, сторожить лекарства, которые сюда, в глубинку, привозили нечасто, и которые были нужны многим. Жанна Биноева шла быстро, почти бежала, озираясь по сторонам, и оттого пару раз чуть не растянувшись на ровном месте - под ноги смотреть ей было некогда. Девушка боялась до отчаяния, но была уверена, что поступает именно так, как и должно, демонстрируя свою благодарность чужим, в общем-то, людям.
Патруль появился внезапно. Навстречу девушке из темноты шагнули сразу трое, казавшиеся неестественно квадратными из-за тяжелых бронежилетов и амуниции. Жанна замешкалась, не зная, как быть, и через миг оказалась в настоящем кольце. Русские солдаты, каждый - вдвое шире ее в плечах, выше на голову, мрачно смотрели на перепуганную, бледную от страха чеченку.
- Ты, - один из русских, круглолицый и румяный, казавшийся чуть ниже остальных, повесивший поперек живота автомат со сложенным рамочным прикладом, а на грудь, справа - свою каску, внимательно, с ног до головы, изучал Жанну. - Ты, кто такая, откуда, и что здесь делаешь?