Вновь полыхнули фотовспышки, журналисты пытались перекричать друг друга, задавая свои вопросы, напирая на жиденькую цепочку сотрудников службы безопасности. Все внимание репортеров, представлявших крупнейшие медийные агентства всего мира, в основном, разумеется, европейские, и, отчасти, американские, было приковано к Да Силве. Никто не заметил, как Вадим Самойлов, державшийся все это время в тени, и в прямом, и в переносном смысле, приблизился к Валерию Лыкову, и, прикрывшись ладонью, произнес:
- Теперь у нас нет шансов. Присутствие американцев одобрено ООН, они никуда не уйдут. Последняя надежда рухнула.
- Ты всерьез верил, что кто-то посмеет указывать янки, что им делать?!
Глава русского правительства фыркнул, раздраженно помотав головой, и продолжил, разом помрачнев:
- Но как все удачно для этих ублюдков сложилось! С самого начала американцы были уверены, что ооновские наблюдатели не станут помехой, будто сами нажимали на курок!
- Это сделали наши "партизаны", сомнений нет, - возразил такой же мрачный Захаров. - Фалев ведь уже дал подробный отчет. Убитых в стычке со спецназом боевиков опознали. Это мы, Валера, мы собственными руками отдали свою страну во власть врага!
- Да, возможно, стреляли русские, но цель им указал кто-то чужой, я уверен в этом, несмотря на тысячи отчетов!
Завершение речи Да Силвы русские министры слушали уже молча. А тот в прямом эфире сообщил миллионам зрителей, прильнувших к экранам телевизоров на всех континентах о том, что оккупация России признана не преступлением, а благом. И никто, ни глава международных наблюдателей, ни члены временной русской администрации, ощутившие себя ничтожными и беспомощными, как никогда, не знали еще, что война, уже ступившая на улицы Москвы, продолжается, собирая свою скорбную жатву.
Черная "Волга" представительского класса, расталкивая сплошной поток машин, с трудом пробилась к тротуару. Двадцать лет назад перед таким автомобилем всюду бы открывалась зеленая улица. Но теперь, когда даже самые ничтожные "слуги государства" пересели на роскошные "Мерседесы", "Ауди" и БМВ, когда бывшие уголовники разъезжали по улицам города на длинных лимузинах с таким эскортом, которого не мог позволить себе и президент, на сверкавший черными лакированными боками седан едва ли обращали внимание. Чего и требовалось его единственному пассажиру.
- Вадим, меня не жди, - произнес расположившийся на заднем сидении "Волги", даже лишенной спецсигналов, с самыми обычными номерами, мужчина, немолодой, крупный, но не толстый, скорее, коренастый и вполне умеренно упитанный. - Покрутись пока по району, вернешься через полчаса.
- Слушаюсь, Антон Павлович!
Сидевший за рулем молодой коротко стриженый белобрысый парень коротко кивнул. Он остановился на несколько секунд возле стеклянного фасада ничем не примечательного кафе, расположенного в цоколе высотного здания на Малой Бронной, выпустив своего пассажира и тотчас двинувшись дальше, встраиваясь в бесконечный поток. А тот, кто остался стоять на обочине, пригладил редеющие на макушке седые волосы, провел ладонь по щеточке ухоженных усов и уверенно двинулся к входу в то самое заведение, и теперь уже поток прохожих расступался перед этим крепким, хотя и немолодым, уверенным и невозмутимым мужчиной.
Внутри было несколько темно и не слишком людно, так что увидеть тех, кто должен был находиться здесь, можно было от порога. За одним из дальних столиков расположились двое, тоже разом обернувшиеся к входной двери. Один - молодой, высокий, подтянутый, гладко выбритый, с ухоженными волосами, и слишком напряженный, слишком сосредоточенный, это было видно даже с двадцати шагов. Тот, кто сидел рядом, напротив, казался совершенно невозмутимым, расслабленным. Он был заметно старше, шире в плечах. Оба ничем не выделялись из толпы, ни поведением, ни даже одеждой - на одном кожаная куртка, сейчас расстегнутая, на втором джинсовая, утепленная, все же осень уже вошла в российскую столицу, как армия победителей, и по улицам ветер гонял пожухшие листья, опадавшие со стоявших еще в некоторых дворика вязов и кленов.
- Что случилось? - вошедший в кафе мужчина, отличавшийся от собеседников неброским, но качественным костюмом, серым в тонкую вертикальную полоску, выглядел раздраженным. - Что за спешка? Мы же договаривались - личные встречи только в случае исключительной необходимости! Мне пришлось уйти с работы, меня видели, возможно, следили. Сейчас за каждым могут следить, после того, что вы устроили! Всем ясно - у террористов есть свой человек в управлении полиции, нас проверяют постоянно!