Трое, отойдя в сторонку, но не сводя взглядов с кирпичной коробки караулки, закурили, став в круг. А четвертый, могучий человечище, коротко стриженый, накачанный так, что водолазка едва не лопалась по швам при каждом движении огромного туловища. Двинулся прямиком к КПП.
Не торопясь, "бык" приблизился к перекладине шлагбаума, за которой нервно переминался с ноги на ногу часовой, готовый сорвать с плеча "Калашников", но отчего-то не решавшийся это сделать прямо сейчас.
- Эй, пацан, открывай ворота, - прогудел бритый, сплевывая сквозь зубы. - Давай-давай, салабон! Мы ждать не будем!
- Чего надо, дистрофик?
Прапорщик Ефремов с неизменным ПКМ на плече и наполовину выкуренной папиросой в уголке рта вышел из караулки, став напротив качка. Ответ на собственный вопрос он уже знал - местные "братки" решили подсуетиться, поправив свои дела. За спиной прапорщика, в арсеналах мотострелковой бригады, хранились тысячи "стволов" - от пистолетов Макарова до станковых гранатометов и ПЗРК. Да и техника тоже не была лишней - Ефремов слышал, что в девяностые в Омске с завода бандюки пытались угнать Т-80, чтобы явиться на нем на очередные разборки. Тогда не прокатило, а вот сейчас вполне могло получиться.
- Ну, ты даешь, братан, - довольно оскалился "бык", поиграв могучими мускулами. - Дистрофик! А мне по приколу!
Ефремов сплюнул сквозь зубы от раздражения - почему-то всякие ублюдки постоянно называли братьями тех, кого в следующую секунду собирались "опустить".
- Веселый ты мужик, - от души рассмеялся бритый. - Это хорошо!
- Так чего надо то?
- Короче, прапор, все просто. Нам много не нужно, так, по мелочи, - принялся деловито излагать качок. - Подгони "калашей" с полсотни, ну, патроны, ясное дело. Можно еще "макаровых" хоть сколько-нибудь. Еще что? Ну, гранаты, "эфки" или "эргедешки", по барабану, лишь бы побольше. "Мухи" тоже пригодятся. Да, и такую машинку, какую ты мацаешь, тоже прихвати! - Бритый кивком указал на пулемет: - Уважаю! Меня сразу реально вставила!
- А может мне еще и раком стать? Штаны не снять сразу, не нагнуться перед тобой, чтоб удобнее было? - и сразу, не давая опомниться братку: - Валите на хрен отсюда, пока я добрый, и пока караул в ружье не поднял. Повторять не буду! Еще минута - и так здесь и ляжете!
"Хозяин жизни" открыл рот от удивления, но быстро пришел в себя. Миг - и в метнувшейся за спину руке удобно устроилась тяжелая "Беретта". Вот только еще раньше Ефремов взял на изготовку ПКМ, в ствол которого уже был загнан первый патрон.
- А теперь я злой! - сообщил прапорщик, и нажал на спуск.
Длинная очередь хлестнула по "Лендкрузеру". Пули калибра 7,62 миллиметра порвали шипованые покрышки, прошили лакированный борт дорогущего внедорожника, высадили стекла, выбили фонтанчики земли под ногами у братка, заставив того отпрыгнуть назад на несколько метров.
- Ну, сука, - прошипел пришедший в себя качок, вытаращив глаза на изрешеченный, изгрызенный свинцом джип, дорогущую игрушку, враз ставшую просто грудой металлолома. - На чем же мы отсюда поедем-то!
- Пешком гуляй, пока можешь! Сейчас я сосчитаю до десяти, и тогда ты уже никуда отсюда не уедешь, если только в цинк твою тушу запаяют!
- Ну, прапор, падла, я тебе все припомню! Ты у меня еще на четырех костях будешь стоять, сапог!
"Лендкрузер", от былого лоска которого после "легкого тюнинга" из ПКМ не осталось и следа, с дороги убирать не стали. Дождавшись, когда четверка спортсменов скроется за горизонтом, прапорщик Ефремов, не размениваясь на мелочи, собрал личный состав - всех свободных от несения службы.
- Эти мордовороты вернутся, не сомневаюсь, - хмуро произнес прапорщик, изучая свое погрустневшее "воинство". - И церемониться с нами не будут. Здесь, за вашими спинами, столько всего, что они вдесятеро больше народу положат, чем нас здесь осталось, и не поморщатся.
Оставшиеся с Павлом Ефремовым бойцы, пацаны восемнадцати-девятнадцати лет, помрачнели. Красоваться, хвастаясь перед товарищами новеньким, только вытертым от смазки АК-74 это одно, а знать, что совсем скоро доверенное тебе оружие предстоит применить по назначению, стреляя в живых людей - совсем другое.
- Когда эта падаль вернется, мы должны быть готовы, - уверенно, заражая своих солдат собственным каменным спокойствием, произнес прапорщик, заглядывая в глаза каждому из пацанов по очереди. В ответных взглядах он видел многое - робость, сомнения, и лишь изредка откровенный страх. - Смотреть в оба, с оружием не расставаться даже в сортире! Всем немедленно получить двойной боекомплект, гранаты - обязательно! Каски, бронежилеты! И будьте готовы действовать! Если появятся чужие - валите их немедля, иначе они нас всех завалят!