А тем временем на обочину выползла, разворачивая щерившуюся стволами спаренных пушек башню, зенитная установка. Раздался громкий треск, словно рвали какую-то плотную материю, и поток снарядов хлестнул по вершине сопки.
- Заряжай! - крикнул Ефремов, когда несколько выпущенных японцами снарядов разорвались в полусотне метров перед его окопом. А еще несколько, в этом прапорщик не сомневался, накрыли позицию другой "двойки". - Живее, твою мать!
Гончар дрожащими от страха и возбуждения руками сунул в дымящийся ствол очередной выстрел, и Ефремов, торопливо прицелившись, нажал на спуск. Грохот, дымная стрела, скользящая вниз по склону - и взрыв гранаты в паре метров от ЗСУ, продолжавшей поливать высотку длинными очередями, сметавшими все.
- Ах ты, сука! Гончар, шевелись! Заряжай!!!
Сержант успел вогнать "дубину" кумулятивного выстрела в ствол РПГ-7, и в этот миг кто-то из бойцов Ефремова попал, вогнав ПГ-7ВЛ в борт самоходки. Взрыв разнес на куски ее корпус, башню отбросило на шоссе, а Ефремова и его напарника оглушило так, что они на какое-то время перестали слышать друг друга.
Где-то за поворотом, с позиции Ефремова было не видать, отрывисто ухали танковые пушки - японские танкисты вели дуэль с Земцовым, маневрируя на пятачке и время от времени выпуская дымовые гранаты. Русская танковая пушка 2А46 метала тяжелые оперенные "гвозди" подкалиберных снарядов с фантастической скоростью, делая по выстрелу каждые шесть-семь секунд, а противник, маневрируя, прячась за остовами уже уничтоженных машин, огрызался из своего "Рейнметалла", всякий раз низко ухавшего, выпуская ответный снаряд. А из уцелевших бронемашин уже высаживалась японская пехота, и над шоссе затрещали выстрелы винтовок и заухали тяжелые пулеметы.
- Твари узкоглазые! - Ефремов, отбросив в сторону трубу РПГ-7, лег за пулемет. Не без труда поймал в прорезь прицела ПКМ группу японцев, жавшихся к бронетранспортеру, и дал длинную, патронов на двадцать, очередь.
Вражеские солдаты, как кегли, сбитые точным ударом, повалились на асфальт, но убиты и ранены были не все. В ответ грянули выстрелы, пули ударили в землю в считанных метрах от Ефремова, заставив того выругаться от испуга и неожиданности.
- Гончар, стреляй! Прижимай их к земле, тварей!
Над ухом прапорщика закашлял "калашников" его второго номера. И одновременно со всех сторон застрекотали пулеметы, обрушивая на суетившихся на шоссе японцев град пуль. За склоном ухал ПКТ, бивший длинными очередями с замаскированной МТ-ЛБ. Ответная стрельба стала беспорядочной, какой-то панической.
Прапорщик видел, как японцы, отстреливаясь, покатились в овраг, самой природой приготовленный для них окоп - или могилу, в которой хватит места на всех. Ефремов не отпускал спусковой крючок, пока не закончилась лента. К этой секунде уже немало трупов распласталось на покрытом копотью и грязью, потрескавшемся асфальте.
Звуки стрельбы вдруг перекрыл сильный грохот, и засевшие на сопке бойцы увидели клуб дыма, поднимающийся над вспыхнувшим японским "Тип 90", экипажу которого все же изменила удача. Подкалиберный бронебойный снаряд угодил ему в башню, вызвав детонацию боекомплекта. Благодаря продуманной конструкции, удачному расположению укладки, танк не разнесло взрывом на куски, лишь разрушило башню. Возможно, даже экипаж его выжил, отделавшись ранениями и контузиями. Но теперь машина Земцова осталась единственной здесь в своем классе, и отважный сержант вывел свой Т-80Б на шоссе.
Завывая турбиной, лязгая гусеницами, танк пополз по дороге, своей бронированной грудью сметая сожженные бойцами Ефремова БМП и бронетранспортеры. Выполз, развернул башню... и открыл огонь в сторону, противоположную от японской колонны. Снова часто-часто заухала пушка, и прапорщик с запозданием вспомнил о японском дозоре, который как раз сейчас и добивали танкисты - разведчики решили вернуться, поддержав своих, и нарвались на кинжальный огонь.
С дозором Земцов и его бойцы справились быстро, в четыре выстрела, а затем громыхающий Т-80 принялся утюжить остатки японской колонны. Мерно застучал спаренный пулемет ПКТ, длинными очередями сметая бежавших к оврагу японцев, к нему присоединился зенитный крупнокалиберный "Утес", к которому встал сам Земцов.
- Ерш твою медь! Куда лезешь, чудило?! - выругался Ефремов, и, нашарив на дне окопа рацию, закричал в эфир: - "Коробка", твою мать, назад, на позицию! Куда прешь, сержант?!
От оврага раздались хлопки, и прапорщик увидел дымные росчерки противотанковых гранат, выпущенных пришедшими в себя японцами. На броне Т-80 распустили огненные лепестки сразу три взрыва. Танк замер на месте, заскрежетав катками, громко лязгнув траками, а затем медленно двинулся задним ходом, по пути кормой зацепив и столкнув в овраг японскую бронемашину.