- Как там? Что за стрельба? Проблемы? - спросил полковника ожидавший того на прежней позиции Бурцев. Бердыев с четвертым их товарищем уже скрылись в лесу, и только сержант остался, прикрывая своего командира.
- Порядок полный. Один живой оставался. Надо уходить, пока здесь еще тихо!
- Скоро чухнутся, твари, - усмехнулся двинувшийся за командиром Олег, повесивший пулемет на плечо, чтобы можно было в любую секунду открыть огонь, пусть не очень точный, но плотный.
- Конечно, чухнутся! Наверняка сам амир приедет, за своих абреков мстить. Да уж скорее бы, ждать долго не охота!
Бурцев понимающе усмехнулся, стараясь бежать наравне с командиром и при этом еще контролировать фланги. В Кремлевке не должно было оставаться чеченцев, наверняка, но случается всякое, и не хотелось проморгать появление какого-нибудь заблудившегося патруля, свернувшего не на том повороте и увидевшего горящие машины своих товарищей, а также компанию уходящих к лесу людей, явно не похожих на местных грибников, да еще увешанных оружием по самое некуда.
Партизаны направились к осеннему лесу, прозрачному, уже почти не дававшему укрытия. Позади остались расстрелянные, сожженные машины, трупы чеченцев. Их, конечно, хватятся, очень скоро, начнут искать тех, кто устроил засаду, полагая, что искать надо далеко. Но на самом деле партизаны будут близко, так близко, что никто и представить не сможет, ведь для Басова и его бойцов все лишь начиналось, и погибшие в засаде чеченцы должны оказаться лишь первыми, но далеко не единственными жертвами.
Хусейну Шарипову, командовавшему всеми отрядами чеченских наемников, о гибели его людей сообщил ни кто иной, как Джеймс Уоллес. Именно агент ЦРУ первым узнал о найденных на дороге расстрелянных "Хаммерах", когда боевики еще пытались сквозь заполненный атмосферными помехами эфир докричаться до своих на ультракоротких волнах.
- Русские постарались, - сообщил Уоллес после того, как изложил суть проблемы. - Даже с воздуха видно, что это засада, твои не случайно на партизан напоролись, ждали их там.
Сгоревшие машины были обнаружены с беспилотного "Предейтора", выполнявшего патрульный облет в приграничной полосе. Стоило только Уоллесу и оказавшемуся по случаю рядом майору Гроверу из Сто первой воздушно-штурмовой увидеть сделанные с увеличением с небольшой высоты снимки, оба пришли к одному и тому же выводу. Согласился с этим и Шарипов, которому Джеймс показал несколько кадров, полученных с борта RQ-1.
- Шакалы, исподтишка напали, - прорычал Хусейн, словно и не помнивший, как сам в чеченских предгорьях не столь уж давно устраивал засады на русские армейские колонны. Он взглянул на стоявшего в стороне Исмаилова, спросив: - Это твои люди были? За этот район отвечаешь ты, как же допустил, чтоб русские подкараулили и убили твоих братьев, Турпал?!
- Раньше такого не было, - нахмурился чеченец, зло сверкая налившимися глазами из-под кустистых бровей. - Раньше русские наших нукеров стороной обходили! Боялись, как и впредь бояться будут!
Турпал был зол и растерян, узнав о гибели семи своих бойцов. Кое-кого из погибших он очень хорошо знал еще по тем временам, когда они сражались с федералами в Чечне, считал их своими братьями, и теперь чувство долга и заветы стариков требовали отмщения.
- Отправь туда кого-нибудь, надо осмотреться на месте, - предложил Шарипову Уоллес, не сомневаясь, что его слова будут истолкованы верно - как приказ, требующий беспрекословного исполнения. - Надо навести порядок!
- Турпал, отправишься туда лично, - решил Хусейн, взглянув на своего подчиненного. - Возьми бойцов, сколько надо, самых лучших. Твои люди там погибли, тебе и мстить за них. Найди этих русских, спусти с них шкуры, удави на их собственных кишках, чтоб никто впредь не смел убивать наших братьев!
- Я все сделаю, амир! - горячо воскликнул чеченец, вновь сверкая взглядом. - Я отомщу, клянусь Всевышним!
- Мне не клятвы нужны, а головы этих неверных собак! Ступай!
В направлении Кермлевки, деревеньки, возле которой бойцы Исмаилова и попали в засаду, выдвинулась целая колонна. Чеченский командир не мелочился, взяв с собой всю технику, какой располагал его отряд, и три десятка бойцов, самых лучших. Русские все же заставили относится к себе с уважением даже никого кроме себя не уважавших чеченцев. Заставили тем, что никогда не сдавались, тем, что принимали бой, зная даже, что противника в пять-шесть раз больше, и погибали в этом бою все до единого, но не отступали ни на шаг.