Впрочем, делать было нечего — не отрицать же с пеной у рта очевидное. Это только вызовет ненужные подозрения.
— Угадали, — призналась я по-русски, доброжелательно улыбнувшись, хотя в душе мечтала треснуть эту лупоглазую прорицательницу по ее надменному носу. — Но я давно не живу в России и, в общем-то, считаю себя человеком мира.
Мария, кажется, хотела что-то сказать, но тут снова вмешался Миша.
— Е-мое, так что ж ты молчала? А я напрягаюсь тут, до ю спик инглиш — фигинглиш. Ну теперь-то все у нас пойдет как по маслу.
И дальше действительно все покатилось как-то легко и весело. Мы приехали в ресторан, о котором говорил Миша. Кухню здесь подавали средиземноморскую. Сухое красное вино, поджаренная на гриле рыба, соленые сыры, огромное количество зелени.
— Вот это дело, — распинался Миша, когда официант поставил перед нами тарелки с ароматным дымящимся блюдом. — А то бургеры эти их местные — это же жрать невозможно. Булка с котлетой, бабушка моя такие делала, — он расхохотался над собственной шуткой.
А я, бог знает почему, не удержалась и рассмеялась тоже. Хотя, конечно, ничего такого уж искрометного в его юморе не было. Просто этот человек обладал каким-то странным свойством — заряжать всю компанию своим настроением, заводить, распространять вокруг себя ощущение кипучей, искрящейся жизни.
И даже оперная дива Левина смотрела на него с каким-то любованием во взоре, словно на совершенно очаровательного в своей непосредственности и жажде жизни мальчишку. Смеялась его шуткам, отвечала на его реплики. Я так и не поняла, что связывало этих таких не похожих друг на друга людей. Неужели только общая родина? Ясно, однако, было, что знакомы они очень давно, отношения их достаточно близкие, но, видимо, дружеские, а не любовные — иначе вряд ли эта надутая примадонна потерпела бы то, как откровенно Миша меня клеил.
Перед десертом я вышла в туалет, а когда вернулась, Миша уже почему-то воцарился на моем стуле. Я остановилась у столика, рядом со своим бывшим стулом, который теперь так нагло оккупировал этот рыжий мужлан, и посмотрела на него со значением. Он поднял на меня веселые, довольно-таки добродушные глаза, одобрительно причмокнул губами — и меня почему-то бросило в жар от этого пошлейшего знака мужского внимания — и сказал — голос у него оказался низкий и бархатный:
— Слушаю тебя, милая.
— Вы заняли мое место, — выпалила я.
— Серьезно? — осклабился он. — Какие проблемы — располагайся, — и приглашающе хлопнул ручищей по своему колену.
Мария в этот момент вскинула голову, и что-то такое дрогнуло в ее темных глазах — неприязненное и собственническое. «Эге, дорогая моя, да ты ревнуешь», — сообразила я. Непонятно почему, эта мысль вызвала у меня внутри какой-то всплеск радости и удовлетворения. То ли приятно было, что мраморная дива оказалась не такой уж мраморной и проявила нормальные человеческие чувства. То ли я все еще злилась на нее за то, что она этак между делом раскрыла мое инкогнито. Так или иначе, садиться на колени к Мише я, конечно, не стала, а просто заняла его стул. Но тогда тот, видимо уже поплыв от выпитого вина, начал наклоняться ко мне и шептать, обдавая жарким дыханием:
— А как тебя зовут по-настоящему? Евгения, да? Женя. Жееенечка…
Я не стала пресекать его пьяный флирт, а, наоборот, отреагировала на него со всей возможной благосклонностью. Ну да что уж греха таить, дело тут было не только в Левиной.
Я не понимала, что со мной происходит. Этот человек выводил меня из себя, бесил, раздражал. Он мне вообще не нравился — ни внешне, ни манерой поведения, ни этими своими обжигающими наглыми взглядами и ухмылками. И в то же время мне хотелось находиться к нему как можно ближе, ощущать тепло, которым полыхало его крепкое сильное тело, вспыхивать от смущения и гнева каждый раз, как он смотрит на меня и отпускает одну из своих сальных шуточек. Это было какое-то наваждение.
После он потащил меня танцевать, притиснул к своей каменной раскаленной, как наковальня, груди, опаляя дыханием край моего уха. От него пахло крупным опасным зверем, безжалостным и в то же время по-детски беспечным.
— Поедем сейчас ко мне в отель, мм? — нараспев шептал он. — Ну поехали, ты ведь здесь одна, верно? Мы — два путешественника, два земляка, случайно встретившиеся на чужой земле. Романтика, мм? Ты романтична, душа моя?