— Нет, — покачала головой я, все еще пытаясь сопротивляться этому странному окутывавшему меня дурману.
— Вре-е-ешь, — ухмыляясь, протянул он. — Я ведь внимательно вчера на тебя смотрел. Азарт, страсть, игра, что может быть романтичнее? Ты меня сразу зацепила, схватила за яйца и де-е-ержишь, де-е-ержишь. Ну, поехали, мм? У меня в номере есть «Шатонеф дю пап».
— Неужели? — изумилась я. — Так вы ценитель элитных вин? А я думала…
— Думала, что я портвейн три семерки от Божоле не отличу? — фыркнул Миша. — Что мне все равно, чем надираться, лишь бы покрепче? Это маскировка, дорогая моя. Очень помогает в жизни, от души рекомендую! Так поедешь? Соглашайся! Соглашайся, слышишь?
Он прихватил губами мочку моего уха. И я, наверное, в тот момент немного тронулась умом, потому что кивнула, вдруг ощутив, какое это наслаждение — перестать о чем-то думать, взвешивать, решать, просто сдаться на милость победителя.
— А как же Мария? — уже зная, что сдамся, прошептала я.
— Мария? Мария давно уехала, дорогая моя. Видишь? — Я покосилась на наш столик и обнаружила, что он и в самом деле пуст. — У нее завтра выступление. Здоровый сон, понимаешь ли, залог успеха. Ну так что, едем?
И я тряхнула головой:
— Едем!
Если Миша и сомневался в моем решении и был обрадован моим ответом, виду он не подал. Никаких триумфальных ухмылок и самодовольных комментариев. Он просто, не разжимая рук, повлек меня к выходу.
Номер, в который привез меня Миша, располагался в отеле «Белладжио». Эти хоромы прямо-таки поразили меня своей роскошью. Убранство комнат, фонтан в гостиной, золото и хрусталь. Миша явно находился под впечатлением фильмов о секретных агентах, раз заказал себе такие апартаменты. Впрочем, из этого следовало, что он мог их себе позволить. Наверное, в зрачках у меня, как у мультяшного персонажа, мигом вспыхнули значки доллара.
— Сколько же все это стоит в сутки? — не удержавшись, спросила я.
Миша быстро стрельнул глазами в мою сторону, дернул уголком рта, усмехаясь, и вальяжно отозвался:
— Да, ерунда, не бери в голову, малышка.
Впрочем, вскоре я уже потеряла способность размышлять, потому что Миша повлек меня к гигантской, застланной простынями из египетского хлопка кровати. Свет здесь был выключен, но в комнату пробиралось сквозь занавешенные окна безумное мерцание жившего ночной жизнью города. На стенах, занавесях, мебели подрагивали разноцветные сполохи. Из-за этого все здесь казалось таинственным, странным — и смазанные очертания мебели, и глубокие, удлиненные темно-синие тени, лежавшие на полу и на стенах. У кровати обнаружился стеклянный столик на колесиках, а на нем — запотевшая бутылка обещанного вина и фрукты. Прямо-таки волшебный дворец из восточных сказок!
— Вина хочешь? — спросил Миша, подходя ко мне сзади и грубовато обнимая нетерпеливыми руками.
— Неа, — я покачала головой.
— Правильно! Это потом! — кивнул он и принялся жадно целовать мне шею, ласкать губами выступающий позвонок.
Стянул с плеч платье, спустился ладонями ниже к лопаткам, в то же время не переставая оглаживать, изучать, трогать.
Миша оказался умелым и щедрым любовником. Неутомимый и ненасытный, бесстыдный и жаркий, легко переходивший от шутливой возни и смеха к беспощадным любовным схваткам, он набрасывался на меня снова и снова, пока я, разморенная этой сумасшедшей ночью, не отключилась, едва успев рухнуть головой на мягчайшую подушку.
Слава богу, через пару часов инстинкт, не позволявший расслабляться в незнакомом месте, выдернул меня из сна. Я села в постели, поморгала, рассматривая уже освещенный утренним солнцем номер. Покосилась на Мишу — тот сладко спал, раскинувшись на кровати рядом со мной, могучий, насытившийся и безмятежный. И мне на секунду отчаянно захотелось снова упасть на постель, подкатиться к нему под бок, забыть и о своем опасном ремесле, и о перелетном образе жизни.
Эти непривычные мысли напугали меня. Казалось, от близости Миши в голове моей поселился какой-то опасный вирус. Нет, нет, нужно было уходить отсюда. Срочно!
Я тихонько выскользнула из постели, собрала по номеру раскиданную вчера в порыве страсти одежду, кое-как натянула ее на себя и направилась к выходу. Миша в этот момент всхрапнул во сне и перевернулся на живот. Я на пару секунд задержалась в дверях, представляя себе, как здорово было бы сейчас вернуться в постель и припасть губами к его шее — мощной, загорелой, влажной от ночного пота. Затем мысленно обругала себя и вышла из номера.