Конечно, разумнее всего было бы уехать из города. Поискать пока счастья где-нибудь в другом месте и вернуться через пару недель или даже месяцев. Я ведь допустила чудовищную ошибку, вошла в тесный контакт с человеком, которого обыграла. Черт его знает, что я там наболтала в эту безумную ночь. Может быть, в какой-то момент проговорилась, дала зацепки, позволяющие при желании меня разыскать. И все же я решила этого не делать. Твердила себе, что Вегас мною еще не окучен по полной и жаль будет бросать это полюбившееся мной много лет назад золотое дно. И что Миша наверняка обо мне уже и думать забыл — подумаешь, случайная связь в поездке. И что сам он наверняка со дня на день уедет из города — что здесь ловить-то, в конце концов? Но все это была полная чушь, отговорки, не обманывавшие даже меня саму. Правда же заключалась в том, что мне очень, очень хотелось увидеться с ним снова. Более того, мне хотелось, чтобы он попытался меня найти… Может быть, во мне все же больше было от безалаберной блондинки со склонностью к бесшабашным поступкам, чем мне хотелось думать.
Случай снова свел нас с Мишей три дня спустя, и на этот раз мне сразу стало ясно, что попала я крепко. Он появился ровно в тот момент, когда «клиент», которого я разводила на этот раз, растерянно хлопая глазами, сдвигал в мою сторону проигранные фишки. Вернее, именно в этот момент Миша соизволил показаться, но по его издевательской ухмылке я поняла, что наблюдал он за мной уже давно. Наверное, маячил где-то за спинами, а я, увлеченная игрой, его даже и не заметила. Теперь же он смотрел на меня из-под полуопущенных век с каким-то ленивым удовлетворением, ухмылялся глумливо и опасно, и у меня не возникло ни малейших сомнений по поводу того, что он наконец-то все понял. Действительно, сцена, которую я разыграла с несчастным голландцем, угрюмо разглядывавшим сейчас опустевший кошелек, почти полностью повторяла то, что несколько дней назад произошло между мной и Мишей. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что таких совпадений не бывает, и наивные девушки, срывающие за карточным столом огромные куши, из ниоткуда в Лас-Вегасе не появляются.
Однако делать было нечего. Если в прошлый раз я еще успела в последний момент подменить карты, хотя это и стоило мне выигрыша, то теперь Миша вынырнул из толпы ровно тогда, когда все было кончено и отыграть назад было уже невозможно.
У меня вспотели ладони, по спине побежали мурашки. Матеря себя на чем свет стоит — знала же, что нужно уезжать, бежать отсюда, пока этот самоуверенный хрен, обожающий пошлейшие рубашки, меня не раскусил, — я сгребла фишки в сумку, встала из-за стола, протиснулась сквозь толпу и поспешно пошла в сторону туалета, надеясь, что мне снова удастся проскользнуть в выход для персонала. А потом — бежать, бежать аж куда-нибудь до канадской границы.
Я выскользнула из игрового зала в коридорчик, где находились двери в уборные. И в этот момент чьи-то сильные руки обхватили меня за талию со спины, и низкий хриплый голос шепнул в ухо:
— Не так быстро, маленькая моя.
Миша — разумеется, это был он — сграбастал меня своими лапищами и быстро втолкнул в крошечную незаметную дверцу. Мы оказались в какой-то подсобке, среди полок, на которых высились бутыли с моющими средствами, упаковки с одноразовыми перчатками и швабры.
— Пусти, — придушенно прохрипела я.
— И не подумаю, — отозвался он и тихо хохотнул. — Хочешь, зови охрану.
Ублюдок, он прекрасно понимал, что сделать этого я не могла. Казино, конечно же, было нашпиговано камерами наблюдения. Но пока нас с Мишей вполне можно было принять за озверевших от внезапно вспыхнувшей страсти посетителей, ищущих укромный уголок, чтобы пообжиматься в интимной обстановке. Однако если бы я вздумала затеять скандал, охрана очень быстро обнаружила бы истинную подоплеку нашего конфликта.
— Значит, вот ты кто на самом деле, — горячо шептал Миша, не выпуская меня из рук.
Он ловко просунул ладони под мой пиджак, оттянул полу и немедленно обнаружил, что пиджак был двусторонним.
— Ловко, ловко, — проговорил он. — А это у нас что?
Пальцы его скользнули по моему запястью и нащупали на нем портативную камеру.
— Так вот как ты облапошиваешь лохов вроде меня, — продолжил он и как-то даже радостно ухмыльнулся.
В висках у меня стучало. Нужно было придумать что-то, выкрутиться, вывернуться и бежать, пока Миша не сдал меня полиции. Однако прикосновения его рук были до странности нежными, даже бережными, несмотря на чувствовавшуюся силу и властность. И это очень мешало мне, не давало сосредоточиться, кружило голову.