Он обернулся. Вслед за ним по трапу самолета спускался Александр.
— Ну, надо теперь насчет транспорта договориться? — обратился к нему Грушин. — Не на перекладных же нам добираться, надо подрядить какого-нибудь местного аборигена.
— Не надо, — покачал головой Александр. — Я обо всем договорился еще в Москве. Нас должен ждать минивэн на стоянке.
Миша только глазами захлопал, оторопев от такой предусмотрительности.
На стоянке и в самом деле обнаружился черный «Ленд Крузер». Из него навстречу им вышел небольшого роста мужичок со скуластым костистым лицом, обтянутым сухой, словно пергаментной, кожей и раскосыми цепкими глазами.
— Ачай, — представился он им.
— Здорово. А… кофе у вас тут нет? — схохмил Миша.
Тагильцев уже засовывал вещи в салон машины.
— Ну ты предусмотрительный, — бросил ему Миша. — Может, ты и бухла захватил в дорогу?
Александр обернулся к нему и, слегка улыбнувшись, указал головой на стоявшую на полу в машине коробку:
— Если все сделали в соответствии с моей просьбой, тут должно быть и бухло, и закуска. Не бойся, не оголодаешь.
Миша недоверчиво приоткрыл коробку и тут же уперся взглядом в ровный строй бутылочных горлышек.
— Охренеть! Как ты это устроил? Ты че, волшебник, ахалай-махалай?
— К сожалению, нет, — отозвался Александр. — А устроил очень просто. Позвонил в местную управу — ее глава кое-чем мне обязан — и попросил помочь.
— Мда… — протянул Миша. — Слушай, а с тобой круто путешествовать. На хрена только мы в такую глушь подались? Давай в следующий раз сразу в Ниццу. В Ницце у тебя случайно никакого знакомого чиновника нет?
— Найдется и в Ницце, — с усмешкой заверил Александр. — Только в Лас-Вегас я с тобой ни ногой, учти. Ладно, занимай место в партере, пора ехать.
Машина рванула с места, и вскоре аэропорт, да и сам город остались далеко за спиной. За окнами раскинулось такое зрелище, от которого у Миши, наблюдай он его впервые, точно бы ум за разум зашел.
Вокруг дороги раскинулись широкие, до горизонта, поля с уже отцветавшими по-осеннему яркими цветами. А далеко впереди синели острыми пиками отвесные скалы — угрюмые крутые утесы, суровые каменистые горы, готовые вот-вот обрушиться лавиной камней в зияющие черные бездны. Снежные пики гор отливали голубым и розовым в солнечных лучах. Временами в поле зрения оказывались застывшие под синевой неба гладкие озера или бурные, звенящие в тишине реки, хрустальные ключи, бьющие меж камней, однажды они смогли рассмотреть вдалеке даже удивительной красоты горный водопад. Иногда вдоль дороги виднелись пагоды — то заброшенные, обветшавшие, с провалившимися крышами, то совсем новые, недавно отстроенные, сверкавшие под солнцем яркими — красными, бирюзовыми, желтыми и оранжевыми — выгнутыми сводами.
Машин на дороге почти не было. Изредка попадались небольшие поселки, одноэтажные домики, огороды. Один раз мелькнул даже гипсовый Ленин с отколотой правой рукой. На лугах встречались пастухи, погонявшие стада бестолковых овец.
Было довольно тепло, но дыхание осени уже чувствовалось вокруг. Деревья оделись багряной и оранжевой листвой, зелень на горных склонах поблекла и отливала желтым. Воздух, врывавшийся в открытые окна машины, был прохладным и каким-то льдистым на вкус.
Тагильцев, не отрываясь, смотрел в окно. Михаил отметил, что от вида, открывавшегося за окнами машины, тот совершенно охренел.
— Че, Сань, впечатляет? — хлопнул он его по плечу.
Тот дернулся, как будто так увлекся созерцанием красот Алтая, что и забыл о том, что в машине не один.
— Да. Есть такое, — немного смущенно подтвердил он. — Честно говоря, никогда не видел такой красоты. Как будто совсем не земное место, не здешнее.
— Это ты еще неплохо держишься. Я в тот раз решил было, что это я белку словил. Ну, думаю, все, приплыли, не бывает такого на земле. Здравствуй, Кащенко.
— Да… — протянул Александр. — Как мало мы на самом деле знаем о месте, где живем. И в голову всякое лезет… Ну, что в таком краю и в самом деле может твориться черт-те что — какие-то вещи, которые в Москве кажутся немыслимыми.
Михаил заметил, что лицо его спутника слегка разгладилось, словно бы кто-то стер опустившуюся на него еще в Москве черную тень. Он как-то отстраненно подумал, что Александра, должно быть, и правда совсем заморочили какие-то жуткие вопросы бытия, и, может — ну мало ли чудес на свете, — встреча с ламой ему и правда поможет. Вот же он как посвежел — стоило только из Москвы свалить. Впрочем, лезть в душу к человеку Миша не стал, вытащил фотоаппарат и начал щелкать через окно местные пейзажи.