— Приехали! — улыбнулся Настоятель. — Здесь я вас оставлю, друзья, располагайтесь. Завтра же, на закате, — обернулся он к Александру, — жду тебя. Расскажешь мне все.
Он открыл дверцу и выпрыгнул из машины на землю так легко, словно и не был стариком. Александр видел, как почтительно расступаются и склоняются перед ним редкие прохожие.
Устроились они в деревянном доме с островерхой крышей у приветливой алтайки по имени Кара. В комнату, выделенную им хозяйкой, тут же заглянул быстроглазый мальчишка лет пяти. Миша поманил его пальцем.
— Иди сюда, дитя природы. Смотри, че покажу.
Он оттянул пальцами нижние веки, высунул язык и скорчил страшную рожу. Вкупе со всклокоченной рыжей бородой зрелище получилось и в самом деле жуткое. Мальчишка истошно заорал и бросился наутек. Миша раздосадованно цыкнул зубом:
— Ну вот, наладил, блин, контакты с местным населением.
Впрочем, уныние его длилось недолго. Уже через пару часов он свел знакомство с квартировавшими в соседнем жилище студентами Екатеринбургского университета, заехавшими сюда в поисках экзотики, и чуть ли не до утра распивал с ними запасы виски Тагильцева.
К вечеру следующего дня Миша и Тагильцев пришли к монастырю. Александр хотел было отправиться один, но Грушин увязался за ним, сказав:
— А чой-то я должен пропускать самое интересное? Бухнуть я и в Москве успею.
Монастырь, казалось, вырастал из самой скалы. С помощью какой-то сложной системы балок, перекрытий и галереек деревянные стены лепились к отвесной скале. С виду само строение выглядело маленьким: очевидно. большая часть помещений находилась в самом камне, в выдолбленных в горе сотни лет назад коридорах и переходах.
Двигаясь друг за другом, они долго поднимались вверх по деревянным ступеням, проходили по открытым галереям, с которых вниз открывался такой вид, что захватывало дух. Вечерние горы стояли в полусне, тихие и всезнающие. Далеко внизу отсвечивала багровым под закатным солнцем полоса реки. Воздух был холоден и свеж. Таинственные сумерки обволакивали, опускались на горы мягко, клонили ко сну все живое, усыпляя разум. Михаил постарался сосредоточиться на дороге.
Наконец подъем был позади, и они оказались у расписанных узорами ворот монастыря.
На входе их встретил молчаливый бритоголовый парень в оранжевой хламиде.
— Здравствуйте, — поздоровался Александр. — Моя фамилия Тагильцев… — Он сбился, видимо, вспомнив, что не называл Санакушу своей фамилии. — Настоятель пригласил меня прийти к нему сегодня на закате.
Монах утвердительно кивнул и шагнул в сторону, пропуская мужчин внутрь здания.
Под каменными сводами было прохладно и полутемно. Миша поморгал, привыкая к скудному освещению, и смог различить уходящие далеко вверх стены, расписанные замысловатыми красно-оранжевыми и зелеными узорами. Они складывались в странные картины, временами казалось, что сквозь хитросплетения полос и завитков проглядывают зловещие лица. Впереди тускло мерцали позолоченные изваяния сидящего в позе лотоса Будды. За ним — еще какие-то статуи, высокие и низкие. Часть из них изображала мифических существ со звериными оскаленными мордами, клыками и рогами. Полухимеры, полульвы, полубыки с разверстыми пастями будто смеялись над путниками. Змеи и драконы со сплетающимися хвостами и высунутыми наружу извилистыми раздвоенными на конце языками.
— Видал, какой зоопарк, — прошептал Миша, невольно поежившись под пустыми взглядами всей этой нечисти.
Над ними возвышалась пространная полусфера, увенчанная уходящим вверх остроконечным шпилем. Потолок, также расписанный хитрым орнаментом, был плохо различим в полумраке.
— Неплохой интерьерчик, скажи? — понизив голос, обратился к Тагильцеву Миша. — Можно охрененный клубешник тут устроить для продвинутой публики, — он прыснул в кулак. — Расширение сознания под отвязный музон.
Монах слегка поманил их за собой, и они двинулись за ним следом. Он шел вперед мягкими неслышными шагами, пересек первое помещение, затем свернул в низкий запутанный коридор и наконец остановился перед едва заметной в полутьме деревянной дверью.
В следующую минуту дверь тихонько приотворилась, и навстречу им вышел уже знакомый лама Санакуш. Теперь он был совершенно не похож на старика, которого они видели вчера. Облаченный в ритуальные желто-оранжевые одежды, в тусклом свете светильников он казался мистическим внеземным существом. Черты лица его стали глубже, глаза зажглись нездешним светом, в глубине их мерцало что-то такое, что Мишу невольно пробрала дрожь.