— Угу, и загремишь насовсем, — скривился Миша.
— Может быть, и так, — решительно сказал Александр. — Я и сам не вполне понимаю, что мне предстоит. Но я видел такое, что заставило меня поверить в то, что я действительно могу ее спасти. Хотя бы попытаться.
— Ну, знаешь… — вскочил с места Грушин. — Ты как хочешь, а я отсюда валю. Я смотрю, если тут у таких серьезных чуваков, как ты, мозги плывут, мне тоже есть чего опасаться.
— Это ты верно решил, — кивнул Александр. — Я сам хотел тебя просить. Лама ясно мне сказал — я должен прийти к нему один, чтобы никто не ждал меня за порогом. Иначе он не сможет мне помочь. Так что уезжай, Миша!
— Э, нет, — заартачился Грушин. — Без тебя не поеду. Я, может, человек и не очень, но бросить тебя тут, этим волкам на съедение…
— Миша, я тебя прошу, очень прошу, — горячо заговорил Тагильцев. — Не оставайся здесь, не геройствуй. Мне действительно нужно сделать это одному. Я взрослый человек, это мое решение, и я несу за него ответственность. Уезжай, пожалуйста, не взваливай на меня еще и эту проблему — как тебя отсюда выгнать, — он снова бледно усмехнулся.
Миша уныло смотрел на Тагильцева. За эти дни он успел проникнуться к нему уважением и даже сочувствием. Все-таки такой путь вместе проделали, столько всего обговорили. Не закадычные друзья, конечно, но и не чужие, в общем, люди.
Эх, жалко мужика, в самом деле. Окрутили ведь, шарлатаны долбаные. Что вот делать теперь? Отсвечивать тут с ним вместе и смотреть, как они его и дальше разделывают? Слуга покорный. А может… Может, в самом деле рвануть в Москву, позвонить там куда следует, начать бучу в прессе — честных людей цинично обманывают, все такое… В конце концов, Тагильцев — человек известный, может, что и выгорит.
— Ты стопудово решил? — со вздохом спросил Миша. — Не передумаешь?
— Нет, — покачал головой Тагильцев. — Я останусь.
Он с трудом поднялся на ноги, присел на корточки, извлек из-под тахты дорожную сумку, отсчитал деньги.
— Вот, здесь все, что у меня есть с собой. В Москве свяжешься с моим секретарем, здесь телефон, на визитке. Она выплатит тебе остаток — не волнуйся, я ее предупредил заранее.
Грушин помял деньги в кулаке и сунул в задний карман джинсов. Как-то неловко было, что он бросает Тагильцева, пусть тот и сам на этом настаивает. С другой стороны, лучше было бы помочь запутавшемуся Тагильцеву из Москвы. Прессу привлечь, полицию, в конце концов. Это ж надо — известного адвоката незаконно удерживают в глуши, опаивая наркотой.
— Только… у меня к тебе будет просьба, — снова заговорил Александр. — Если тебе не сложно…
— Да чего уж там, валяй, — сделал широкий жест Грушин.
— Ты, пожалуйста, съезди в больницу. Я напишу тебе адрес. Узнай, как там… она, — с трудом произнес Александр. — Если там врачи снова будут что-то говорить про отключение аппаратов, ты дай им знать, что я скоро вернусь… Что заплачу еще столько же или больше. Только пусть все оставят как есть. Понял?
— Как не понять, — кивнул Миша.
Он быстро побросал вещи в рюкзак, огляделся в последний раз, проверяя, не забыл ли чего-нибудь, и снова подошел к Александру.
— Ладно, че там, давай прощаться, что ли?
Он конфузливо протянул Тагильцеву пятерню. Александр пожал ему руку, сказал искренне:
— Спасибо тебе! За то, что помог сюда добраться… И за то, что уговаривал уехать, тоже спасибо. Только я все-таки попытаюсь. И вот еще, помнишь, ты говорил, что материал хочешь о монастыре написать, на премию «Журналист года»? Я тебя прошу только, обо мне и о Елене не пиши там ничего.
— Не вопрос, конечно, — замахал руками Миша. — А хотя, вообще… если вдруг случится чудо и Елена твоя очнется… Это, знаешь, будет бомба.
— Что ж, когда очнется, мы с тобой и обсудим такую возможность, — улыбнулся Тагильцев.
— Ну, бывай, старик! — хлопнул его по плечу Миша. — А знаешь, я хоть и не лама-фудзияма, а вот будущее предсказывать тоже могу. И я прям вижу, что мы с тобой еще увидимся в Москве и загудим, как кони. Что, не веришь?
— Почему, верю, — рассмеялся Александр. — Ты, Миша, посерьезнее относился бы к своему дару предвидения. У тебя, я чувствую, большой потенциал.
Обратная дорога показалась Мише скучной, как пресс-конференция с министром образования. За окнами автомобиля мелькали те же горы, овраги, реки, деревья, поселки, что он уже видел, только теперь в обратном порядке. Поговорить было не с кем — он было попытался развести Ачая на разговор, однако тот лишь косился на него темным узким глазом и пожимал плечами.