— Больница! — внезапно вспомнив, заорал Миша. — Мне же в больницу надо!
— Это точно, — хмыкнул таксист. — Не повредит. Только это уж давай без меня, друг. Плати и вылезай, приехали.
Честно сказать, Мише очень хотелось выбраться из машины, завалиться домой, а там упасть в горячую ванну, отмыться от всей этой чертовой мути, а потом, может, действительно позвонить гандболистке. Еще несколько дней назад он бы, наверное, так и сделал, решив, что, в общем-то, его дело — сторона, он ни на какие такие подвиги и свершения не подписывался.
Но теперь что-то не позволяло ему этого сделать. Будто бы вся эта сумасшедшая поездка, все, что он увидел в монастыре, что услышал от Александра, все, что в конце концов привиделось ему сейчас в этой машине, что-то перевернуло у него внутри.
Ну ведь чем черт не шутит, а вдруг все это правда? Вдруг Саня с этой своей Ленкой действительно были предназначены друг другу судьбой? Ну мало ли, а? Ведь если сам он, Миша Грушин, простой парень, не верящий ни в бога, ни в черта, ни с чем таким не сталкивался, это ж не значит, что такого не бывает? Ну мало ли, чудо. Редчайшая вещь. А он сейчас попрется домой, тупо проспит все. А эту… Леди Елену там возьмут и отключат от аппаратов. И Санька, лорд Александр, приедет со своей «войны», а она мертва. Опять…
Да как же так-то?
— Брат, — горячо заговорил Миша, ухватив сердитого водителя за рукав. — Брат, как человека тебя прошу, довези, а? Я тебе заплачу, деньги есть!
Он полез в карман и вытащил пачку смятых купюр.
— Тьфу, блин, — выругался таксист. — Тебя не поймешь. Туда вези, сюда вези. — Он покосился на купюры в Мишиной руке и наконец решился. — Ну, черт с тобой. Поехали!
В палисаднике за забором больницы листья давно опали. Дорожки были чисто выметены, но стоило лишь случайно оступиться — и под ногами начинала чавкать раскисшая земля. С Мишей, конечно же, именно это и произошло — он нечаянно ступил в грязь и долго потом безуспешно пытался отскрести ботинок о край бордюра. Плюнув наконец, он так и пошел по ступеням клиники, оставляя за собой грязные следы.
В вестибюле, пытаясь впопыхах натянуть бахилы, он вымазал руки грязью, с промокшей бороды натекло на футболку. В общем, к тому моменту, как он добрался до девушки, сидящей за стойкой, настроение у него было вполне боевое.
— А кем вы приходитесь больной? — осведомилась у него девушка, высокомерно глядя на Грушина сквозь модные очки в пластиковой оправе. — Извините, но посторонним мы справок о состоянии здоровья больных не даем.
— Ок. А с завотделением я могу встретиться? — нашелся Миша.
— По какому вопросу? — неприветливо спросила девушка.
— А вот по какому! — Миша извлек из внутреннего кармана куртки удостоверение члена Союза журналистов. — Репортаж про вашу клинику хочу сделать. Какие вы тут все вежливые и доброжелательные…
Так или иначе после долгих препирательств, звонков по внутреннему телефону и убедительного Мишиного красноречия девушка наконец допустила его в святая святых.
Врач принял его в своем кабинете. Миша, покосившись на бейдж, постарался запомнить его имя — Сергей Антонович.
— Слушайте, я вижу, вы человек серьезный, занятой. Я вам пургу гнать не буду, сразу скажу — я от Сани Тагильцева, — начал он. — Мне, собственно, ничего не надо, он только просил меня узнать, как состояние больной, и передать вам, что… если есть какие-то сложности… короче, он согласен платить еще. Вы, главное, больную от аппаратов не отключайте. Не отключайте, а? — просительно протянул Миша.
— Сложности… — врач в задумчивости подергал себя за мочку уха. — А где, собственно говоря, он сам сейчас находится, Тагильцев?
— Он… как бы это объяснить… — замялся Миша. — Ну, скажем, в длительной командировке. А что такое?
— Сложности, милый вы мой, заключаются в том, что пациентка Асеева фактически уже мертва, мы поддерживаем работу ее организма искусственно. Александр Владимирович должен понимать, что, настаивая на продолжении наших манипуляций, он лишает возможности других больных, с куда более положительными прогнозами, получить своевременную помощь.
— Да как вы не понимаете! — перегнулся к нему через стол Миша. — Он же… Он любит ее, он в такие… дебри подался, чтобы ее с того света вытащить. А вы тут — манипуляции, прогнозы… Вы поймите, нельзя ее отключать! Ну нельзя!
В эту минуту внутренний телефон на столе у врача запищал. Сергей Антонович снял трубку, нахмурился и, бросив Михаилу: «Одну минуту!», почти выбежал из кабинета.