— Доктор, вы что-то темните, — неудовлетворенно поерзал на стуле Миша. — Вы мне прямо скажите, что мне теперь думать-то? Зря мы на Алтай мотались или все же не зря?
— А как хотите, так и думайте, дорогой мой, — устало бросил Сергей Антонович. — Хотите, считайте, что этот самый лама, или там Тагильцев с его помощью, спустился в преисподнюю и воскресил гражданку Асееву. А хотите, считайте, что организм у нее был молодой, сильный и справился там, где медицина оказалась бессильна. Я ведь вам говорил уже — возможности нашего тела еще до конца не изучены, и долго еще изучены не будут. Вот так, — он развел руками, давая надоедливому журналисту понять, что аудиенция окончена.
Миша, так и не решив для себя ничего, покивал, распрощался с врачом и пошел вверх по лестнице, к палате Елены.
Она сидела в постели, с книжкой. Подниматься врачи ей пока запрещали, и Миша по просьбе Елены притащил ей в больницу целую стопку книг, чтобы было не так скучно. Пришлось совершить налет на ближайший книжный магазин. Точно не зная литературных вкусов невесты Тагильцева, он для начала скупил все детективные новинки последнего месяца. Потом, правда, пришлось провести тщательный отбор — Грушин неожиданно сообразил, что истории, в которых встречаются проститутки, наркоманы и тяжело больные люди, вероятно, не лучший выбор в создавшейся ситуации. На всякий случай Миша отправил в помойку еще и те романы, в сюжете которых встречались закоренелые игроманы. Это уже для себя, чтобы не было искушения взять потом у Елены почитать. После произведенной селекции стопка книг заметно похудела, но все же несколько романов, удовлетворяющих его запросам, осталось.
Правда, судя по тому, что Елена сидела и, задумавшись, смотрела в окно, а книжка лишь бесцельно лежала у нее на коленях, он мог и не напрягаться так сильно. Ну да он же старался как лучше.
— Салют выздоравливающим! Наше вам с кисточкой! — громогласно поздоровался он.
Честно сказать, он все еще побаивался оставаться с Еленой наедине. Черт ее знает, вдруг опять впадет в транс, а второй серии восставших из ада он не выдержит. Именно поэтому Миша старался вести себя как можно громче, увереннее в себе. Пусть лучше эта Лена принимает его за громкого дурака, чем догадается о его страхах.
Она обернулась к нему. Лицо ее за эти несколько дней заметно порозовело, кожа больше не выглядела такой истонченной, хрупкой, словно папиросная бумага. Волосы понемногу отрастали, и голова была покрыта теперь коротким золотистым ежиком. «А че, вполне стильно, — решил про себя Миша. — Похожа на… Как там бишь звали эту инопланетную телку из фантастического фильма моего детства? Вот на нее!»
— Привет, — тихо поздоровалась Елена. — Саша не появлялся?
Ну вот, опять! Какого лешего вообще он оказался дуэньей при этой любящей парочке? Сначала одного успокаивай — очнется она, вот увидишь, все будет хорошо. Потом другую — солдат вернется, ты только жди. Он вообще для этой роли не годится!
— Объявится, куда он денется, — пробасил Грушин. — Оттуда знаешь сколько ехать? Да еще и на перекладных!
— Но он бы хоть позвонил… — вздохнула Елена.
— Мать моя, да откуда ж он позвонит? Ты вообще шаришь, какие там дебри? Еще скажи — емейл пришлет! Да если б до него можно было дозвониться, стали б мы время с тобой терять? Его, между прочим, не ты одна ждешь. Я вчера у секретарши его был, за деньгами заезжал, так там весь офис на ушах. Клиенты телефоны обрывают, орут, требуют. Всем нужен наш чудо-адвокат. А он себе в горах загорает, — Миша делано хохотнул.
По чесноку, его и самого беспокоило отсутствие Тагильцева. Что, если он там плюнул на все, обрил башку и подался в монахи? Или руки на себя наложил от неземной тоски. А че, у таких, слишком много думающих, это бывает. И, главное, никак же ему знать не дашь, что подруга его жива и здорова. Ну вот че делать? В ментовку заявлять о том, что человек пропал? Поначалу он так и собирался — пойти войной на чертовых монахов с ламой во главе, а теперь… Как ни крути, а девка-то очухалась. Так что, может, и не зря они небо коптят, людям-то помогают. За что ж их мусорам сдавать? Короче, с какой стороны ни посмотри, везде затык.