Четыре авианосные группы сами по себе представляли страшную силу на океане, и сила эта еще должна была возрасти, ведь разведка с уверенностью сообщала, что вскоре к этой армаде присоединятся еще два авианосца, а, значит, еще не менее полутора десятков боевых кораблей. Но кроме и авианосцев американских кораблей в этих водах хватало.
Прежде всего, внимание командования приковывали десантные корабли, находившиеся где-то у южных берегов Норвегии. Две группы, в каждой из которых по одному универсальному десантному кораблю типа "Уосп" или "Тарава", отличавшихся от авианосцев лишь вдвое меньшим водоизмещением, да тем, что на борту каждого находились, в основном, вертолеты, по три десятка винтокрылых машин, а реактивная авиация была представлена полудюжиной вертикально взлетающих штурмовиков "Харриер".
Каждый из этих кораблей мог доставить к цели около двух тысяч морских пехотинцев, но универсальные десантные корабли сопровождали еще по два меньших корабля-дока типа "Уитби Айленд", "Харперс Ферри" и "Сан-Антонио", тоже принимавших на борт от четырехсот до семисот "маринеров" со всем снаряжением. Два экспедиционных батальона морской пехоты США, по отечественным меркам равные полку, со всем вооружением вплоть до танков "Абрамс", могли в течение считанных часов оказаться у русских берегов, и это была проблема, от которой невозможно было просто отмахнуться. К сожалению, подумал Макаров, возможности отечественного флота и авиации стали до стыдного низкими, и о том, что творилось у южной части Скандинавского полуострова, не говоря уж о более отдаленных акваториях, можно было только гадать.
Американские авианосцы, занявшие позиции в Норвежском море, однако, успели исчерпать свои запасы, прибыв сюда либо после нескольких месяцев службы у иранских берегов, как "Ликольн", либо после интенсивных учений. Потому в Атлантике сейчас было полно транспортов и танкеров, имевших целью пополнить их боекомплект, запасы провизии, и топливные баки кораблей эскорта, в отличие от флагманов соединений, нуждавшихся в банальном мазуте для своих дизелей и газовых турбин. По данным разведки, в портах на атлантическом побережье Штатов готовились к выходу две группы кораблей снабжения, еще две находились где-то в океане, наверное, уже передав топливо и ракеты каким-то из авианосцев, сейчас занявших позиции для броска к русским берегам.
И, наконец, где-то под поверхность океана бесшумно скользили сейчас многочисленные американские субмарины. Разведка сообщала примерно о десятке ударных подлодок типа "Лос-Анджелес" и более совершенных типа "Виржиния", и еще некоторое количество их было на подходе. Каждая субмарина несла по шестнадцать "Томагавков" вдобавок к торпедам и противокорабельным ракетам "Гарпун". Эта стая представляла собой угрозу не меньшую, чем авианосцы. Ведь последние, хотя бы, можно было обнаружить сравнительно легко.
Разумеется, оставалась еще и базовая авиация, в особенности стратегические бомбардировщики В-52Н "Стратофортресс", которые помимо крылатых ракет большой дальности в обычном и ядерном снаряжении могли нести и противокорабельные AGM-84 "Гарпун". Американцы приспособили для ударов по кораблям восемнадцать таких машин, и адмирал Макаров точно не был уверен, что этих самолетов нет в числе тех тридцати двух "Стратофортрессов", что до сих пор не покинули аэродромы в Исландии.
– Ну, что ж, господа американцы, посмотрим, кто кого, – не замечая находившихся возле него офицеров и матросов, жестко произнес адмирал, стоя на мостике приближающегося к Мурманску эсминца. – Только суньтесь, и узнаем, чья возьмет! – Борис Макаров хищно усмехнулся, не обращая внимания на недоуменные взгляды моряков.
Расположение сил русского флота, призванных противостоять американцам, было почти зеркальным отражением позиций противника, но вот состав их отличался очень разительно. Задачей Северного флота сейчас было, прежде всего, не допустить неожиданных действия американцев, поэтому за каждым обнаруженным соединением янки, едва ли не за каждым их кораблем, немедленно устанавливалось самое пристальное наблюдение.
На правом фланге русских позиций сейчас находился атомный ракетный крейсер "Петр Великий". Сопровождаемый разведывательным судном "Урал" и большим противолодочным кораблем, он вот-вот быстро сближался с авианосной группой "Рузвельта", чтобы взять на прицел американские корабли. Два десятка сверхзвуковых ракет "Гранит", не имевших аналогов в мире, в достаточной степени уравновешивали американские "Томагавки" и "Супер Хорниты", а мощные радары и прочая разведывательная аппаратура "Урала" позволяла держать под контролем значительное пространство, исключая любые неожиданности со стороны американцев. Макаров представил, каково будет американским морякам находиться под прицелом разящих полтысячи километров "Гранитов", и довольно усмехнулся. Да уж, никакие системы "Иджис" не спасут надменных янки от столь мощного удара, и уж сами-то американцы должны понимать это лучше даже русских моряков.
В составе Северного флота был еще один атомный ракетный крейсер, "Адмирал Нахимов", однотипный с "Петром Великим", и изначально носивший имя Калинин". Формально крейсер числился в резерве. Но тут сказалась разница в смысле, который в это слово вкладывали по разные стороны Атлантики. Если американцам понадобилось не более двух дней, чтобы списанные в резерв авианосцы вновь были готовы к действиям, то русский крейсер невозможно было подготовить к выходу в море и за два месяца. Он просто ржавел у причальной стенки, числясь, тем не менее, в составе флота, и на бумаге очень существенно повышая его боевую мощь.
Что ж, можно было обойтись и без крейсера, ведь атомный ракетоносец "Воронеж" типа "Антей", сейчас получивший координаты новой цели, не был одинок. На линии между ним и "Петром Великим" сейчас находились еще две такие же субмарины, "Орел" и "Смоленск", на каждой из которых было по две дюжины все тех же "Гранитов", плюс масса торпед для ближнего боя, например, для атаки одиночных кораблей противника. Эти подводные аналоги "Петра Великого", к которым вскоре должен был присоединиться еще один подводный ракетоносец, "Красноярск", недавно вышедший из ремонта, и еще не успевший покинуть свою базу, вели поиск целей, то есть американских авианосцев, вместе с морской авиацией, самолеты которой теперь находились в воздухе непрерывно, сменяя друг друга.
Кроме того, в Норвежском море в качестве передового дозора действовали еще три торпедные подлодки, и несколько субмарин сейчас готовились присоединиться к ним, о чем наверняка, Макаров в этом не сомневался, американцы уже знали и готовились помешать им. Ведь от того, кто первым обнаружит противника, и займет наиболее выгодную позицию, зависел конечный успех противостояния. И именно подлодки, поддерживаемые ракетоносцами "Бэкфайр", должны были стать в этом противостоянии главной ударной силой.
Авианосное же соединение во главе с "Адмиралом Кузнецовым", уменьшившееся теперь на один корабль, представляло некий подвижный резерв. Что говорить, "Кузнецов" во многом уступал американским аналогам, в особенности, численностью самолетов, которых на нем было всего две дюжины. Конечно, это были знаменитые Су-33, сохранившие лучшие качества своего сухопутного прототипа, приобретя при этом дополнительные преимущества, но против той армады, которую могли поднять в небо янки, этого было до смешного мало. Тем не менее, авианосец тоже был готов вступить в бой, поддержав флот своими истребителями и крылатыми ракетами, ведь, в отличие от американцев, на "Кузнецове" имелось и мощное ударное вооружение. К сожалению, активно участвуя в маневрах флота, "Кузнецов" израсходовал много топлива, в том числе и авиационного, и теперь на соединение с русской авианосной эскадрой из Мурманска должны были выйти два танкера, на борту которых также находились и боеприпасы.
Адмирал Макаров, как и множество офицеров в штабах всех уровней, сейчас думали только о том, как добиться превосходства над американцами, и как действовать в том случае, если столкновения избежать не удастся. Эти люди избрали своим ремеслом войну, и сейчас старались лишь наилучшим образом сделать свою работу, то, чему посвятили всю жизнь. Им не было дела до причин, что привели к такой ситуации, и не было дела до политиков, преследовавших свои цели, иногда непонятные, иногда казавшиеся откровенно преступными. Едва ли кто-то из моряков желал боя, но каждый был готов к нему, если не останется иного выхода.