Жизнь шла своим чередом. Прибывшие в Грузию солдаты развлекались военными играми, полностью доверившись большезвездным генералам, готовые выполнить любой их приказ. Для них все было просто и легко, в отличие от Роберта Джермейна, уже много дней подряд мотавшегося по всей Европе, и, наконец, добравшегося до Вильнюса.
Пневматики шасси легкого С-20А со скрипом коснулись взлетной полосы, и погруженный в свои мысли министр обороны вздрогнул, с неохотой покидая мир грез. А "Голфстрим-IV", приписанный к авиабазе Рамштайн, уже подруливал к зданию терминала столичного литовского аэропорта. И здесь же, прямо на летном поле, высокопоставленного гостя ожидала целая кавалькада строгих автомобилей с дипломатическими номерами, возле которых толпились люди в военной форме и строгих костюмах.
– Министр, сэр, – стюардесса в форме лейтенанта ВВС отдала честь выбиравшемуся из не отличавшегося излишним простором салона Джермейну. – Вы довольны полетом, сэр?
Роберт усмехнулся, но так, чтобы девушка не видела – даже офицерам военно-воздушных сил приходилось вести себя совершенно по-холуйски. В прочем, это было частью правил игры, которые давно уже принял и всецело теперь разделял не только глава военного ведомства, но и все, кто по своей воле надел погоны вооруженных сил Соединенных Штатов.
– Благодарю, лейтенант, все превосходно, – кивнул Джермейн, на миг задержавшись возле стюардессы. – Будьте готовы к вылету. Полагаю, я вернусь не более чем через пару часов.
Вильнюс встретил заморского гостя промозглой погодой, будто вдруг в одночасье наступила осень. В прочем, наверное, это просто долетало дыхание теплого моря. Моросил мелкий дождь, и один из ожидавших министра офицеров поспешно подскочил к Джермейну, раскрыв над ним большой черный зонт.
– Господин министр, – к Роберту подошел мужчина в штатском, протянув руку. – Я посол Уилкинс, глава дипломатического представительства США здесь, в Литве. Рад приветствовать вас.
– Я тоже, посол, – коротко кивнул Джермейн. – Надеюсь, литовцы предупреждены о моем визите? Не хотелось бы потратить время впустую – у меня еще полно дел.
– Литовцы ждут вашего прибытия, министр, – сообщил Уилкинс. – Вас примет министр обороны Гринюс и еще кто-то из членов их правительства, как нас предупредили.
– Сэр, – армейский майор, кто-то из помощников военного атташе американского посольства окликнул Джермейна. – Сэр, машины готовы, мы можем ехать.
– Тогда едем, – кивнул Роберт Джермейн. – Не будем ждать, у меня еще много других дел, майор!
И они помчались по окутанным серой мглой улицам столицы, под рев мощных двигателей и завывание полицейской сирены – первыми ехали мотоциклисты-литовцы, а за ними уже следовали автомобили с самим министром и сопровождавшими его людьми из американского посольства. Дороги пустели, точно по волшебству, и уже спустя сорок минут "Шевроле" мягко затормозил возле здания министерства обороны Литвы. Как раз кончился дождь, и Джермейн, выбравшись из авто, уверенно двинулся вверх по ступням, навстречу замершим в почетном карауле часовым, рослым белокурым парням, типичным арийцам. В прочем, министра не остановило бы, окажись здесь даже папуасы в набедренных повязках и с каменными топорами.
Глава военного ведомства независимой Литвы – в мирное время являвшийся командующим весьма немногочисленными вооруженными силами прибалтийской республики – в ожидании гостей вышагивал по своему кабинету, от стола к окну и обратно, всего шесть шагов. Как только на пороге появились сопровождаемые адъютантом американцы, Повелас Гринюс едва не бегом устремился им навстречу.
– Добрый вечер, господа, – литовец энергично пожал руку сперва Джермейну, затем послу, кости которого ощутимо хрустнули в широкой лапище Гринюса. – Господи Джермейн, господин Уилкинс, добрый вечер.
Министр обороны Литвы, которого прежде Роберт видел лишь дважды, и то издали, был крупным мужчиной, плечистым, с внушительным животом и сверкающей лысиной. Джермейн припомнил, что главный военный Литвы начинал вою службу, как и многие здешние генералы, в рядах Советской Армии, ухитрившись дорасти от какого-то интенданта до главы военного ведомства целой страны, пусть и крохотной даже по меркам не отличавшейся просторами Европы. Форменный китель туго обтягивал выдававшееся вперед чрево литовца, в сравнении с которым Джермейн казался легкоатлетом, только что вернувшимся с олимпийских игр.
Гринюс не в одиночестве ожидал гостей из-за океана. при появлении американцев навстречу им подалась одетая в строгий брючный костюм, предельно официальный, женщина, миниатюрная блондинка лет сорока пяти.
– Господа, позвольте представить вам министра иностранных дел Литвы Бируте Варне, – Повелас указал на женщину, уже решительно протягивавшую изящную кисть для рукопожатия. – Предстоящий разговор некоторым образом затрагивает юрисдикцию и ее ведомства, так что она будет присутствовать на этой встрече.
Роберт Джермейн окинул женщину пристальным взглядом, словно пытаясь запомнить ее облик. Широкая в бедрах, она, несмотря на возраст, могла соперничать фигурой и лицом с двадцатилетними девицами, и только сеть морщинок возле глаз, да скрывавший бледность слой пудры выдавали ее истинные годы. Глаза же женщины-министра светились странной недоверчивостью.
– Что ж, я не против, – учтиво кивнул Джермейн. – Итак, господин Гринюс, госпожа Варне, я хотел бы поговорить о выполнении вашей страной союзнических обязательств, как членом Альянса.
– Но мы в полной мере придерживаемся своих обязательств, – пожал плечами литовец. – Наш Генеральный штаб предоставляет полный доступ к разведывательной информации, полученной нашими спецслужбами, а для участия в маневрах "Северный щит" нами выделены значительные силы. Литовское небо открыто для союзной авиации, а наши порты – для военных кораблей Альянса.
Роберт Джермейн согласно кивнул – Литву в охвативших почти всю Европу маневрах, от которых уже несколько дней подряд содрогалась земля и раскалывались небеса, представляли пехотный и инженерный батальоны, значительные силы, если учесть, что вся литовская армия представляла собой лишь девять батальонов регулярных сил, менее восьми тысяч солдат. Но сейчас разговор шел не об этом – прежде, чем министр покинул Брюссель, откуда, в конечном итоге, и осуществлялась координация действия объединенных сил, он получил весьма подробные инструкции от самого президента Мердока.
– О, разумеется, мы ценим вашу преданность нашим идеалам, – кивнул Джермейн. Сейчас он играл первую партию, посол же оказался лишь фоном. – Но речь не об этом. Возникают ситуации, когда необходимо действовать быстро, без долгих обсуждений и согласований. Несмотря на то, что мы находимся сейчас в Европе, в сердце цивилизации, неожиданности возможны и здесь, стоит вспомнить хотя бы кошмар, охвативший не так давно осколки Югославии. Там и сейчас тлеет пожар войны. Поэтому я хочу обсудить возможность размещения на вашей территории американских войск в случае возникновения угрозы безопасности для любого из наших общих партнеров.
– Ваше правительство готовит военную операцию на Балканах, и хочет, чтобы плацдармом для очередного "крестового похода" во имя свободы демократии стала теперь моя страна? – тотчас вскинулась Варне, не дав Джермейну завершить фразу. Глаза ее сврекали праведной яростью, ноздри гневно раздувались, а к лицу прихлынула кровь.
– А вы, госпожа, министр, с каких же пор перестали разделять приверженность идеалам демократии, которой так долго ждал ваш народ? – встрял в беседу посол Уилкинс, не удержавшийся от того, чтобы не вставить хоть пару слов. – Прежде вы всегда называли себя сторонником свободы. А за свободу порой приходится платить и кровью, ведь не на всякого действует одно лишь доброе слово.
– Значит, я все-таки права, – презрительно усмехнулась Бируте Варне, небрежно отмахнувшись от напиравшего на нее американского посла. Глава МИД Литвы понимала – Уилкинс здесь не более, чем гид, а потому все свое внимание уделяла министру Джермейну: – Вы что, опять хотите развязать войну? И кого же, господин министр, вы на этот раз решили объявить перед всем миром кровавым диктатором-безумцем? Мне кажется, в Европе подходящих кандидатур уже не осталось.