Александр Ливенцов
День поперек недели
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
Редактор: Наталья Нарциссова
Издатель: Павел Подкосов
Главный редактор: Татьяна Соловьёва
Руководитель проекта: Ирина Серёгина
Арт-директор: Юрий Буга
Дизайн обложки: Александр Ливенцов
Корректоры: Татьяна Мёдингер, Юлия Сысоева
Верстка: Андрей Ларионов
© А. Ливенцов, 2026
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
День поперек недели
Я молол кофе и нюхал, мама варила и пила, наливая в чашку через два ситечка. По утрам мама не в духе, днем мечется от дела к делу, вечером валится в кресло, смотрит телик – это время конфет, она и тут как на скамье запасных: сидит, сжимает подлокотники.
Окна нашей однушки выходят во двор, он зарос лавками, вдоль улицы череда ларьков, за ними громоздятся шкафы панелек. С пятнадцатого этажа это смотрится не так убого, как с земли. Прозрачная в далекой дымке, стоит игла телебашни.
Небо заволокло – вылили ведро серой краски и так оставили. Я представил этих небесных маляров – сантехников из ЖЭКа размером с высотку и во всем белом. Они же протянут из-за горизонта шланг с дождем, но это только к обеду.
Мама ушла на балкон с кофе, я достал нам тарелки с ложками, сел за стол дожидаться. По утрам каша. Овсянка берегла меня от гастрита, а мама берегла себя от конфет – вручала мне пакет, чтобы спрятал и выдавал по первой просьбе. Он темнел в углу под кроватью руинами старого города. Вечерами мама подходила ко мне, показывала два пальца, и я отсчитывал две конфеты.
Вернувшись, она посмотрела с горечью на меня, на сервировку и напомнила устало, как говорят с дураками:
– Сколько раз повторять: ты не завтракаешь. Только после гастроскопии.
Я так сильно хотел забыть о предстоящем, что почти удалось. Впрочем, не идти в школу для среды уже роскошь. Ненавижу школу.
Запираясь в ванной, мама предупредила, что это надолго: маски, кремы – все основательно. Только зачем сегодня? Гостей не ждем, никаких встреч. Может, и от меня что-то требуется, кроме как заглотить эндоскоп? Исходный план был прост и хорош: после больницы мы идем в кафе на Арбате, а потом до вечера гуляем по городу. Повода быть при параде на будничных московских улицах я не видел.
Желудок подводил меня. В свои десять лет я привык пить таблетки по расписанию. Если выдавался месяц-другой без них, не мог отвязаться от чувства, что забыл что-то сделать. Весной случилось два приступа: весь день лежал пластом, отвлекаясь только на рвоту, и хотелось одного – неподвижности.
Врачи шли по диагнозам, меняли таблетки. Пару раз в поликлинике нам озвучили, что пора настроиться на плановое обследование – полежать две недельки, а до того сделать гастроскопию.
Больше всего я боялся загреметь в больницу, в ее коридоры с голыми крашеными стенами, с линолеумом на полу и слабой лампой под потолком – такой больницу показывали по телевизору, настоящей я не видел. Результат сегодняшней гастроскопии определял мое будущее на ближайшие недели: школа – ненавистная, но с ней я уже свыкся – или эти коридоры с тусклой лампой.
В ванной шумел душ. Есть, как назло, захотелось сразу после запрета. Днем мама обещала меня баловать, но это сколько ждать? С полотенцем на голове, она вышла, заварила второй кофе, потребовала конфету – я слазил в тайник. И брюки, и сапожки мама выбрала самые нарядные, подвела глаза, прошлась по губам помадой и стала совсем иной, малознакомой киноактрисой с пышным именем – Жанной, Виолеттой, – таким дарят охапки роз и распахивают перед ними дверь авто.