– Хватит, Натан. Отпусти ребенка.
– Нет, ну не везунчик? – заметил тот, усаживая Якоба за стол. – Столько красивых девушек за тебя заступается.
Якоб смерил его ледяным взглядом и пожал плечами.
В ту же минуту в дверях появился Францек:
– Привезли!
Все высыпали на улицу и бросились к воротам, где стояли два серовато-коричневых автобуса с наглухо закрытыми окнами, в то время как десятка два британских солдат спрыгивали с открытой платформы грузовика, остановившегося поодаль.
Натан приставил сложенные рупором ладони ко рту и заорал:
– Выпустите их, свиньи!
Когда солдаты стали оцеплять автобусы, Францек закричал:
– Бриты – наци!
Другие подхватили, начав хором скандировать: «Бриты – наци! Бриты – наци!»
Брайс следил за происходящим с порога своего кабинета: арестанты орут, конвоиры нервничают, его люди окаменели по стойке «смирно». Он спустился с крыльца и направился к воротам, в которые въехал армейский джип.
Насмешки и свист, казалось, озадачили выбравшихся из машины двух офицеров. Вяло отсалютовав в ответ на приветствие Брайса, прибывшие последовали за ним в кабинет.
Гул в толпе разом стих. Все замерли, ожидая, что будет дальше. Через несколько минут охранников-евреев, Гольдберга и Эппельбаума, позвали в кабинет Брайса. Это породило новый всплеск яростных предположений о том, что эти двое делают в Атлите. Но время шло, солнце становилось все жарче, и крики возобновились.
Кто-то швырнул через колючую проволоку камень с такой силой, что тот долетел до солдат. Один из них хлопнул себя по загривку и прошипел:
– Ч-черт!..
– Черт! Черт! Черт! – азартно подхватили мальчишки. Успокоились они, только увидев, что Эппельбаум и Гольдберг вышли из кабинета и едва ли не бегом бросились к воротам.
– Товарищи! – Эппельбаум вскинул руку. – Полковник приказал, чтобы все арестанты-мужчины вернулись в бараки. Тогда автобусы откроют.
– Еще чего! – заорал Францек. – С какого перепугу? Раньше нас никогда не запирали средь бела дня.
–Друзья мои, – сказал Гольдберг, – пожалейте несчастных людей. Они устали и хотят есть, и не мне вам говорить, как жарко в автобусе, когда окна закрыты.
Францек ткнул пальцем Гольдбергу в грудь:
– Позор! – Чтобы подчеркнуть свои слова, он надавил посильнее. – Ты – предатель и шестерка! Вы оба.
– Остановись. – Шендл испугалась, что выходки Францека могут каким-то образом сорвать план побега. – Наши братья страдают, и мы должны сделать для них все, что от нас зависит. Даже от тебя, Фрэнки. – Она ущипнула его за щеку, как ребенка. – Идем же! – И она зашагала к баракам.
Ее догнала Леони, ухватила за руку. Теди и Зора шли следом, за ними потянулись и остальные женщины. Наконец мужчины тоже начали двигаться, пока не остался один Францек, не перестававший вопить и тыкать пальцем в Гольдберга. Натан и Ури подхватили его под руки, брыкающегося и брызжущего слюной, и унесли.
Прошло еще по меньшей мере минут тридцать, прежде чем разошлись последние обитатели Атлита. Тем временем женщины собрались в дверях барака, наблюдая за автобусами. Из кабинета Брайса вышел солдат и отдал приказ.
– Выходят, – объявила Теди.
Из автобусов повалили мужчины. С их лиц капал пот, рубахи были мокры насквозь, арестанты пошатывались и моргали от яркого света. Солдаты с винтовками окружили их и стали оттеснять к передним воротам, где Гольдберг и Эппельбаум встретили их словами поздравлений и поддержки на иврите и на арабском.
Шендл насчитала тридцать девять человек. Все были молоды, смуглы и темноволосы. И все как один давно небриты.
Солдаты повели новых обитателей к баракам.
– Разве не все обязаны проходить через санпропускник? – спросила.Леони. – Почему их не отвели в душ?
– Не знаю, – покачала головой Шендл. – И мне это не нравится.
Стояла непривычная тишина. Никто не выкрикивал ни фамилий, ни названий городов; было ясно, что вряд ли эти смуглые мужчины родом из Польши, Литвы или других мест, которые эти девушки когда-то звали домом. Под их взглядами новички опускали плечи, склоняли головы.
– Это ужасно, – не выдержала Шендл и крикнула: – Держитесь!
– Сомневаюсь, что они говорят на идише, – сказала Зора.
Шендл с ходу перешла на иврит и закричала:
– Добро пожаловать, друзья! Шалом, шалом!
Не меньше дюжины голов разом дернулось в ее сторону. Сверкнули белозубые улыбки, оттененные коричневой кожей. Взметнулись пальцы, сложенные буквой «V».
Теди втянула ноздрями запах тмина и лука.