На "Оклахоме", стоящей впереди "Вест-Вирджинии" борт о борт с "Мэрилендом", времени на контрзатопление отсеков не хватило. Стоя прямо напротив входного канала, то есть прямо по курсу торпедоносцев, "Оклахома" в первые же секунды атаки получила три торпеды, затем еще две и повалилась на левый борт.
Как это ни странно звучит, но многие из экипажа "Оклахомы" вообще не знали, что в корабль попали торпеды. Матрос Джордж Марфи успел услышать, как через громкоговорители объявили о "воздушном налете" и предполагал, что раздавшиеся взрывы произведены авиабомбами. По боевому расписанию он не входил ни в какие дивизионы ПВО. Его место было на третьей палубе под защитой могучих броневых плит. Не имел понятия ни о каких торпедах и матрос Стефан Янг. Сигнал воздушной тревоги застал его в кубрике, где Янг гладил брюки, готовясь в увольнение на берег. Ругая начальство, которое, проспав всю неделю, не нашло ничего лучшего, как устроить учения именно в воскресенье, Янг побежал на свой боевой пост в погребе боезапаса главного калибра башни No 4. Едва он успел спуститься в погреба, как откуда-то хлынула вода, погас свет и корабль резко накренился на левый борт, продолжая валиться и дальше. Мигнули и погасли лампы аварийного освещения. Все незакрепленные предметы с грохотом покатились по палубе. Огромные полутонные снаряды орудий главного калибра стали выпадать из ячеек и с грохотом кататься по палубе, убивая и калеча людей, с криками мечущихся в полной темноте. Бухта стального 10-дюймового буксировочного троса, скатившаяся со 2-й палубы, блокировала ведущий наверх трап. Через открытую дверь аптечного помещения матрос Марфи видел, как сотни бутылок и пузырьков с лекарствами каскадом сыпались на бегущих через помещение моряков. Люди скользили и падали на разбитое стекло, поднимались и бежали дальше.
По нескольким уцелевшим трапам матросы пытались пробиться на верхнюю палубу. Всего в нескольких шагах от верхней палубы люк, ведущий в радиорубку, оказался, как обычно, закрытым. Наверху слышались взрывы, палуба уходила из-под ног. Люди скатывались обратно вниз по заблокированным трапам прямо на головы напирающим снизу. Оглушали крики и вой. Вскоре уже невозможно было двигаться ни в каком направлении. Матрос Марфи решил и не пытаться. Он остановился, пытаясь успокоиться и подумать, что делать дальше. Одной ногой он опирался на палубу, второй - на бортовую переборку. Только так еще можно было устоять на ногах.
Главстаршине Гарри повезло больше. Он и его группа из механической мастерской корабля, когда крен "Оклахомы" был уже не меньше 60 градусов, выбрались на верхнюю палубу по вентиляционной шахте. Какой-то офицер попытался загнать их обратно, убеждая, что здесь гораздо опаснее из-за разрывов авиабомб. Корабль не перевернется, заверил он.
В нескольких сотнях метров впереди "Оклахомы" - на линкоре "Калифорния", одиноко стоявшем на бочке в самом южном конце "линкорного ряда" - события развивались не менее стремительно. Первая торпеда поразила корабль в 8.05. Старшина сигнальщиков Даррел Коннер с флагманского мостика линкора ясно видел, как она ударила в борт прямо под носовой надстройкой.
Вторая торпеда взорвалась под кормой. Их вполне могло быть и больше "Калифорния" стояла совершенно открыто и была, если так можно выразиться, открыта настежь. Готовясь к намеченной на понедельник инспекции, на корабле открыли шесть горловин, ведущих ко второму дну линкора и отдраивали еще дюжину других. Вода, хлынувшая через торпедные пробоины, свободно разлилась по всему кораблю.
Мазут, разлившийся из разбитых цистерн, мгновенно вывел из строя всю энергетическую сеть линкора. Смешанная с мазутом вода начала затоплять носовую компрессорную станцию, где машинист Роберт Скотт еще пытался подавать сжатый воздух на пятидюймовые орудия. Другие матросы выскочили из помещения, зовя Скотта с собой. Он крикнул им: "Это мой пост. Я буду давать им воздух, сколько смогу!" Водонепроницаемая дверь захлопнулась, оставив матроса навсегда на его боевом посту. С потерей всей электроэнергии люди отчаянно пытались вручную сделать работу, предназначенную для машин и механизмов. Сигнальщик Коннер присоединился к длинной цепи моряков, передающих снаряды из боевых погребов на орудия.
Удушливые пары мазута и солярки, вырвавшиеся из разбитых цистерн и танков, породили на линкоре панический слух об использовании японцами химического оружия. На пункте первой помощи, куда переносили раненых, санитар Уильям Линч тщетно рылся в аптечках в поисках морфия. Недалеко, в радиорубке, какой-то матрос, стоя на коленях под трапом, громко молился. Другой, совершенно безучастный ко всему, что творилось вокруг, сидел за столом и печатал на машинке: "Настал час для всех добрых людей..."
В гавани мало кто заметил происходящее на "Калифорнии". Тысячи глаз с ужасом смотрели на "Оклахому". С балкона своего дома на острове Форд главстаршина Альберт Молтер видел, как линейный корабль медленно повалился на борт: "медленно и величественно, как будто он устал и захотел отдохнуть". "Оклахома" перевернулась, уткнувшись мачтами и надстройками в дно гавани, оставив на поверхности днище, напоминающее спину огромного мертвого кита. Прошло всего восемь минут после попадания первой торпеды.
Наблюдая эту страшную картину с мостика стоявшего рядом линкора "Мэриленд", электрик Гарольд Норт вспомнил, как они все ругались в пятницу, когда к "Мэриленду" пришвартовали "Оклахому", закрыв чудесный вид на бухту из иллюминаторов их кубрика.
Оставшиеся внутри "Оклахомы" люди еще отчаянно боролись за жизнь. Баталер Терри Армстронг находился в этот момент в своей баталерке на второй палубе. Видя, как помещение медленно наполняется водой, он нырнул, нашел ощупью иллюминатор, протиснулся в него и вынырнул на поверхность. Матрос Мальком Макклири спасся таким же способом через иллюминатор душевой. Католический капеллан Алоиз Шмитт наполовину протиснул свое тело, но молитвенник, лежащий в заднем кармане его брюк, не дал ему возможности проскользнуть в иллюминатор. Ему пришлось вернуться назад, чтобы вынуть требник, а потом пропустить несколько человек впереди себя. Он пропустил трех, а возможно и четырех человек, а через секунду вода окончательно затопила помещение. Многие из находящихся внутри корабля были еще живы. В кромешной темноте они еще куда-то плыли, пытаясь ориентироваться в перевернутом мире, выныривая в воздушные подушки, образовавшиеся после опрокидывания корабля. Семнадцатилетний матрос Уильям Бел боролся с водой, хлынувшей в помещение рулевых машин. Матрос Джордж Марфи плавал в операционной санчасти, пытаясь найти выход. Он не понимал, где находится. Какое помещение корабля имело потолок, выложенный кафелем? Матрос не мог сообразить, что это палуба.