Александр Сосновский
День Правды
ПРЕДИСЛОВИЕ
(обязательно к прочтению)
В ваших руках – необычная книга. История, удивительным образом перекликающаяся с событиями, описанными Булгаковым в «Мастере и Маргарите», но перенесенными в Москву 2026 года. Рукопись, появившаяся словно из ниоткуда и повествующая о событиях, которые официальная хроника предпочитает не замечать.
Анализ показал странности материальной формы книги. Чернила содержат компоненты, характерные для первой половины XX века, вместе с веществами, невозможными для того времени. Почерк меняется от страницы к странице, словно текст писали разные люди. Переплет выполнен из кожи неизвестного происхождения, а бумага, имеющая структуру старинных изданий, не обнаруживает признаков старения. Некоторые читатели утверждают, что отдельные страницы меняют содержание при повторном прочтении.
Повествование начинается со встречи на Патриарших, где журналист Бескудников и его коллега Штейн становятся свидетелями появления загадочного иностранца – профессора магии Воланда. Далее следуют описания необычайных событий: говорящий кот Бегемот, человек в клетчатом костюме Коровьев, внезапно возникший театр Варьете. Кульминацией становится «день абсолютной правды», когда все жители Москвы начинают говорить только то, что думают, что приводит к цепи разоблачений в высших эшелонах власти и радикальным переменам.
Многие детали повествования слишком точны, чтобы быть вымыслом. Внезапная отставка ряда чиновников в мае 2026 года, странные технические сбои в работе всех телеканалов – все эти события получили в официальных источниках совсем иное объяснение.
Свидетели утверждают, что видели человека с разноцветными глазами и его необычных спутников в те майские дни. Владелец антикварного магазина на Арбате вспоминает о высоком иностранце, интересовавшемся первыми изданиями Гёте. Многие москвичи до сих пор говорят о странном чувстве освобождения, которое испытали в тот день.
До майских событий Иван Бескудников был известен как осторожный журналист, избегавший острых тем. Сегодня он возглавляет самое смелое издание в стране, не боясь публиковать правду, какой бы неудобной она ни была. На вопросы о странной рукописи он отвечает лишь: «Правда имеет свойство находить путь к людям, даже когда все дороги кажутся перекрытыми».
Следует отметить литературную ценность текста. Независимо от достоверности описанных событий, рукопись обладает художественными достоинствами: богатый язык, живые диалоги, точные описания современной Москвы. Очевидна связь с булгаковской традицией – не только в сюжетных параллелях, но и в сочетании сатиры с философской глубиной.
Важно подчеркнуть: образ Воланда в данном произведении принципиально отличается от булгаковского. Здесь он выступает не как «отец лжи», а как проводник абсолютной, беспощадной правды. Эта концептуальная инверсия имеет глубокое философское значение. Такой Воланд ближе к архетипу трикстера, известному во многих мифологических системах, и его функция как разоблачителя лжи соотносится с русской философской традицией, где, как писал Бердяев, «жажда правды» является характерной чертой русской души.
М. Берлиоз,
литературный критик,
Москва, 2026 год.
ГЛАВА 1. Странный визит
Никто не сумел бы объяснить, что случилось с московским небом в тот майский вечер. Оно налилось тяжелой синевой, словно чернила в хрустальной чернильнице, и, казалось, готово было пролиться на город. Солнце, однако, продолжало упрямо освещать стеклянные башни делового центра, разбрасывая ослепительные блики, от которых у прохожих начинала нестерпимо болеть голова.
Москва задыхалась от жары. Третий день температура держалась на отметке выше тридцати градусов, что для мая было явлением исключительным. Синоптики разводили руками и говорили об аномалиях, климатологи предупреждали о глобальном потеплении, а обычные горожане искали спасения в тени деревьев и у водоемов.
Патриаршие пруды, некогда тихое и уединенное место, превратились в эпицентр городской жизни. Старые липы, помнившие еще прошлый век, теперь соседствовали с дизайнерскими лавочками из экоматериалов. Вдоль аллей выстроились кафе с причудливыми названиями, где бариста с татуировками и в фартуках из грубой ткани готовили кофе сложнее, чем химические формулы, а названия напитков требовали отдельного словаря.
На одной из немногих сохранившихся старых скамеек сидели двое. Литератор Бескудников, редактор популярного портала современной прозы, и Штейн, владелец рекламного агентства с неизменным планшетом в руках. Они встречались здесь каждую среду уже несколько лет – странная традиция, зародившаяся еще в университетские годы, когда оба были подающими надежды филологами.