– Погоди, – трезвость и рассудительность вернулись к нему. – Не закроется, иначе бы в пещере были горы мумий.
– А если…
– Никаких «если»! Если только одно: если там действительно сокровищница, надо взять рюкзаки.
Наташа умоляюще посмотрела на него, но подчинилась. Они быстро собрали рюкзаки, Никита помог надеть рюкзак Наташе, вскинул за спину свой. Затем посмотрел на рюкзак Ильи, но не стал его брать.
– Я не мародёр! – заявил он трупу, пнул ногой рюкзак и, взяв Наташу за руку, направился к проходу в стене.
Я не стал их обгонять, заходить в сокровищницу первым, а неторопливо пошёл следом.
– Это выход… – обрадованно прошептала Наташа, когда через двадцать метров пути открылся вид на поросшую мелкой зелёно-бурой травой бескрайнюю равнину под голубым бездонным небом. По равнине до самого горизонта вразнобой были расставлены разнокалиберные хрустальные кубы.
По-своему Наташа была права. Это был выход. Своего рода. Из ситуации.
– Это сокровищница Морока, – не согласился Никита. – Видишь, в каждом кубе какие-то тени? В них, как понимаю, заключены достояния всех цивилизаций Вселенной.
И он тоже был прав. Насчёт достояния всех цивилизаций. По-своему.
– Такая большая? А откуда здесь небо? – не поверила Наташа.
– Я не такой знаток многомерности пространства, как Илья, – скривил губы Никита, – но о свёртке трёхмерного пространства слышал. Теоретически, можно целую галактику поместить в ореховую скорлупу, а уж запихнуть какую-нибудь планету в горный массив Гайромеша – раз плюнуть.
На самом деле принцип устройства сокровищницы был совершенно иной, но сейчас это не имело никакого значения.
Наташа приостановилась и с тревогой посмотрела на Никиту.
– Если здесь, как в музее, собраны достояния всех цивилизаций, разве нам позволят отсюда что-нибудь унести?
– Ещё как позволят! – безапелляционно заявил Никита. – Морок неспроста открыл для нас вход в пещеру. К тому же из легенд известно, что многие отсюда возвращались с богатыми трофеями. А легенды не врут.
Наташа отвела взгляд. Она хорошо помнила слова Ильи о трёхпроцентной достоверности информации в легендах и мифах.
От входа в сокровищницу до ближайших хрустальных кубов было метров сто, и чем ближе мы к ним подходили, тем явственней в толще хрусталя просматривались какие-то фигуры.
– Ой! – воскликнула Наташа, когда мы подошли почти вплотную к большому кубу, метров десяти высотой. – Да это же стапульцы!
– Стапульцы, – согласился Никита. – В центре, насколько понимаю, королева-матка, а вот тот, справа от неё – наверное, король-самец.
Тучная особь справа от королевы-матки в живописной группе стапульцев из сорока двух членов семьи на самом деле была фрейлиной, а невзрачный король-самец сидел на третьем хвостовом сочлении королевы матери и представителями иных рас зачастую принимался за новорождённое дитя.
– А этого мы видели в пещере, – указала Наташа пальцем на плоского, с широкой круглой спиной стапульца, угрожающе выставившего перед собой квантовый излучатель. – Кажется, стапулец-телохранитель…
– Ага. И этого тоже видели, – кивнул Никита на низкорослого стапульца с угловатой лысой головой. Он включил шевронник и вывел на дисплей информацию о семейной иерархии стапульцев. – Странно, – пробормотал он, – тут говорится, что королеву-матку всегда сопровождают шесть фрейлин, а здесь ни одной одинаковой особи…
Но Наташа его не слышала. Она уже стояла у другого куба, посреди которого в угрожающих позах застыли две трёхметровые зеленовато-блеклые особи, чем-то напоминающие земных скорпионов, вооружённых, кроме клешней, многочисленными щупальцами с присосками и когтями.
– А это кто? – поинтересовалась она.
Никита подошёл, посмотрел.
– Милые создания, – скривился он. – Возможно, представители какой-нибудь вымершей цивилизации. Или особи дикой фауны, быть может, той же Стапулы.
Это были притераты, представители здравствующей и поныне цивилизации, которые категорически отказывались входить в Галактический Союз и весьма агрессивно реагировали на любые попытки контакта в пределах занимаемого ими звёздного сектора. Информация о них не была секретной, но и широко не афишировалась. Ею интересовались разве что узкие специалисты. Вроде меня.
– Ой, смотри, Никита, люди! – воскликнула Наташа, останавливаясь у третьего куба, в котором застыли три фигуры в сиреневых бесформенных балахонах с островерхими капюшонами, открывающими только лица.