— Значит, ты останешься на обед?
— Гм… может быть. Смотря что подадут.
— Солдатский паек и консервированную воду.
— Вы обещали омара.
— Послушайте, вы же знаете, как трудно было заказать этот номер…
— Прошу прощения, но либо омар, либо ничего.
— Ну… ладно.
Она повела меня в столовую.
Омар на столе был такой, что в живом виде мог бы до смерти напугать собак, кошек и маленьких детей. Рядом стояло ведерко с охлаждающейся бутылкой.
~ А вы, оказывается, довольно самоуверенны.
Она пожала плечами.
— Еще не наступил тот день, когда я не смогу уговорить лейтенанта…
Я высвободил свою руку.
— Кончай! Давай договоримся: сегодня ни слова о делах!
Полковник армии Соединенных Штатов Лизард Ти-релли из Агентства Специальных Сил согласно кивнула. Она распустила длинные рыжие волосы, и они рассыпались по плечам.
— Приступим, — предложила она.
Обед прошел как в сказочном сне. Лиз была прекрасна. Я не сводил с нее глаз. Мы обменивались смущенными улыбками и нарочно беседовали на посторонние темы.
— Я должен кое в чем признаться, — решился я.
— В чем?
— Я… ревновал тебя. Я думал, что ты и Дэнни Андерсон были… ну, понимаешь… любовниками.
— Неужели? — Лиз рассмеялась. — Глупости: ведь Дэнни голубой.
— Ты не шутишь? Может, поэтому Дьюк?.. Я прикусил язык.
— Вполне возможно.
— Черт возьми!
Я недоверчиво покачал головой. Дэнни?..
— Я тоже хочу признаться.
— В чем?
— Я тоже ревновала тебя к Флетчер. Вы проводили столько времени вместе.
— Нет! — Да.
— Но она… — Я пожал плечами. — Я никогда не думал о ней как о партнерше.
— Я рада.
Потом мы перешли в спальню, и я снова начал нервничать, сам не знаю почему.
В ожидании Лиз меня одолевали мысли новобрачного. Прикрутив свет и музыку, я вернулся к постели, быстро разделся и, скользнув между простынями, стал ждать.
После всего, что было…
Она вышла из ванной в ночной рубашке, над которой пара тутовых шелкопрядов трудилась едва ли больше одного дня, да и то с перекурами. Она легла рядом, а я раздумывал, можно ли до нее дотронуться. Я так ждал этого момента!
Я взглянул на Лиз. Она выжидательно посмотрела в ответ.
— Может, проявишь инициативу? — поинтересовалась она. — Или начинать мне?
— Э… — только и выдавил я. Все оказалось не так просто. — Ты такая красивая…
Она погладила меня по щеке.
— Больше не надо делать мне комплименты, Джим. Это у нас позади, — мягко сказала она. — Теперь — время любви.
Я пробормотал:
— Мне… Я знаю, что это звучит глупо, но ты слишком красивая. Я даже не знаю, смогу ли заниматься любовью с такой красавицей.
Лиз готова была расхохотаться, но из жалости быстро справилась с собой.
— Открою тебе один секрет, — сказала она. — Я самая обыкновенная. В ванной я посмотрелась в зеркало и сказала: «Фу, какая уродина». Правда. А потом я подумала: «Джим заслуживает лучшего. Значит, надо притвориться для него прекрасной». И видишь — ты поверил.
— Ты слегка перестаралась, — заметил я. — Стыдно признаться, но я страшно боюсь.
— Обманываешь, — обиделась Лиз.
— Мне двадцать четыре года. Невинность я потерял в девятнадцать. С тех пор у меня было три девушки, нет, четыре, считая Теда. Вот и весь опыт. У меня никогда не было такой пронзительно прекрасной женщины, как ты. И еще, — добавил я, — никогда и никого я не хотел так сильно, как тебя.
Она задумчиво посмотрела на меня.
— Ты боишься, да?
— Боюсь… разочаровать тебя…
— Спасибо за честный ответ.
Лиз положила руку мне на грудь. Это было как ожог, как удар током. Какоето время я не чувствовал ничего, кроме ее руки, нежных пальцев, ногтей. Спустя мгновение она мягко произнесла:
— Послушай, любимый, это ведь не кинопроба. Никто не собирается оценивать твои таланты. Позволь мне на пару секунд стать твоей мамочкой и поведать кое о чем: необходимо вдохновение. У тебя оно есть?
— С избытком, — ответил я. — Боюсь, как бы от него не полопались сосуды.
— Хорошо. — Лиз легла на бок. — Это неверный путь, Джим — так ты можешь только все испортить. Но даже если так случится, я заранее прощаю тебе все.
Я положил руку ей на грудь. Она была теплой, а моя ладонь — ледяной. Я боялся пошевелиться.
— Я… э-э… так не могу. У меня такое чувство, словно я должен попросить разрешения.
Она не рассмеялась; взяла мою руку и стала целовать пальцы, потом вздохнула и прошептала:
— Любимый, расслабься. Забудь о сексе как о работе, которую ты должен сделать для другого человека, и начни думать о том, что ты должен разделить с другим человеком.
— Я бы хотел этого, — признался я, — но у меня никогда не получалось.
Лиз не осуждала меня, а просто слушала, сжав мою руку.
— Послушай меня, дурачок. — В ее устах это звучало ласково. — Я расскажу все, что тебе нужно знать о сексе.