Я только хмыкнул в ответ. Даже если небо очистится от розовой пыли, проблем у нас не убавится. Как, например, выбраться наружу? Если над нами больше двух метров пыли, об этом и мечтать не приходится. Одна проблема тянула за собой другую. По собственному опыту я знал, что по глубоким сугробам мы не уйдем далеко и едва ли сможем расчистить посадочную площадку. Нет, им придется забирать нас прямо отсюда. Но как тогда транспортировать Дьюка?
Я приник к бутылке с водой, поглядывая на Лиз. Она задумалась, но мой взгляд почувствовала. — Да?
— Как мы вытащим Дьюка?
— Далеко же вы зашли в своих размышлениях.
— Вообще-то я зашел в тупик. Дьюк — самая сложная проблема. Если мы сумеем решить вопрос с ним, остальное пойдет как по маслу.
— Мне кажется, нам остается только сидеть и ждать помощи. Конечно, лучшим выходом был бы «Сикорский Скайхук». Он просто выдернул бы нас отсюда, если мы сумеем закрепить стропы.
— Тогда пусть подцепят нас за парашют, если, конечно, его не засыпало.
— А что, неплохая мысль.
— Спасибо.
— Жаль только — неосуществимая. — Лиз улыбнулась. — Вы не виноваты, все дело в «Сикорском». Он может выдернуть вертушку, но при этом поднимет столько пыли, что у него сгорят движки, и он рухнет прямо на нас.
— Может, дождь все смоет? Когда-то бабушка учила меня индейскому танцу дождя. Вы же говорили, что вероятность осадков велика. Хотите, попробую вызвать дождь?
Лиз грустно усмехнулась:
— От дождя пыль превратится в грязь и, высохнув, затвердеет, как бетон.
— Но это же… сахарная пудра!
— Вы что, никогда не ели холодный пончик? Я вскинул руки:
— Сдаюсь.
— Больше конструктивных идей нет? — поинтересовалась Лиз.
— А может, сжечь все к чертям? — неуверенно предложил я.
— Да, это мысль, — весело отозвалась Лизард. — Вы с Дьюком доказали, что пудра горит, а вертушка тер-моизолирована, так что отличная духовка получится. — Она ухмыльнулась. — Любите мясо в собственном соку?
— Нет, не люблю. — Я взял фонарик и направил луч на стекло. — Интересно, как ведут себя в таких случаях на Хторре?
— По-видимому, не летают во время сахарных снегопадов.
— Потому что заранее получают штормовое предупреждение, — подыграл я Лиз.
— Могу себе представить, — сказала она. — Ожидаются перистые облака из сахарной пудры и кратковременные лимонадные дожди.
— Не лимонадные, — поправил я. — Цвет не тот. Скорее, с земляничным сиропом.
— Вы что, никогда не слышали о лимонаде розового цвета? — улыбнулась Лиз.
Я собрался парировать, но зашелся в кашле.
— С вами все в порядке? — встревожилась Лиз, когда приступ прошел.
Похоже, она не на шутку испугалась. Я слабо кивнул, еще не совсем оправившись от приступа.
— Немножко вашего розового лимонада попало не в то горло.
Я сумел улыбнуться, и она успокоилась.
— Довольно неприятная погода для лета, — задумчиво сказала Лиз, повидимому стараясь меня отвлечь. — Интересно, какие у них зимы?
Я осторожно прокашлялся.
— Более холодные и влажные.
— А вместо снега сироп, да? Так, пожалуй, и калитку не откроешь.
Я задумался.
— А ведь вы недалеки от истины. Там все хоть для кого-нибудь да съедобно. Мы для червей — разновидность закуски. Наша планета — лишь один из подносов на шведском столе. Все зависит от того, давно ли они приступили к обеду. Может, как раз сейчас у них время десерта.
— Тогда в ближайшее время у нас появится возможность прикончить парочку червей… сладкоедов? Сладкоежек, — поправилась Лиз.
— Не исключено, тем более что они уже пришли, — медленно проговорил я.
— Как? Где?
— Повернитесь и посмотрите. По-моему, снаружи что-то шевелится.
В. Как хторране называют анализ мочи?
О. Стаканчик сока.
СНАРУЖИ
Новые проблемы требуют новых решений; новые решения создают новые проблемы.
— Где? — спросила Лиз.
— Вон там, на верхней кромке стекла.
— Ничего не вижу.
— Смотрите внимательнее. Видите, что-то шевелится? Словно кто-то копошится в пудре.
Мы молча смотрели на стекло и ждали. Ничего не произошло. Спустя минуту Лиз сказала:
— Я ничего не заметила.
— Но я точно видел. — Я повысил голос.
— Разумеется, видели, — покорно согласилась она. — Когда вам что-то показалось в прошлый раз, вы сорвали конференцию.
«Пусть издевается сколько угодно».
— Но тогда я оказался прав, не так ли? Лиз пожала плечами:
— Редко кто не ошибается. — Что?
— Не обращайте внимания, — Она зацепила ногой приборную доску и развернула кресло спинкой к окну. — Если там что-то есть, мы скоро увидим это снова.
Я непечатно выругался и, схватив фонарь, кинулся в хвостовой отсек посмотреть на Дьюка. Судя по показани — ям, состояние не изменилось. Только он стал совсем се — рым. Я пожалел, что не довелось поучиться на каких-ни — будь медицинских курсах. Я был беспомощен.