Но не позвонил. Наверное, можно уйти из армии — мой срок истек год назад, — но как уйти от боли?
В этом и состояла безвыходность положения.
Я свернул к Санта-Крузу, но в мыслях остался на том же месте. В тупике.
Предстоящая встреча с матерью не волновала меня. Я примерно представлял, во что она выльется.
Ее квартира и офис размещались в частной застройке (читай: крепости) под названием Фэнтези-Вэлли-Тауэрс, расползшейся скоплением шаров, куполов и шпилей и напоминающей декорации к голливудским сказкам. Этот архитектурный стиль назывался «апокалипсическое барокко». Наружные стены окружали лабиринт арок, террас, балконов. До эпидемий жилье здесь стоило, наверное, чертовски дорого. Но теперь все выглядело неухоженным и даже слегка запущенным.
Парадные двери в доме матери были в два моих роста и казались хрустальными, но всю картину портила куча невыметенных листьев перед входом.
Мать открыла с громким, возбужденным смехом. Ее платье являло собой невероятный коктейль ярких шелков и перьев, прямо-таки фонтан розового и алого. На шее — ожерелье из серебряного с бирюзой цветка тык-вы-навахо в середине и дюжиной обсыпанных драгоценными камнями тыквочек вокруг. Явно тяжелое, как и кольца на пальцах.
— Наконец-то ко мне пришел мой маленький! — воскликнула она и подставила щеку для поцелуя. В руке у нее был стакан. — Прости, что не навестила тебя в больнице, но нас туда не пускали.
— Все правильно. Да и вряд ли я составил бы хорошую компанию.
Она схватила меня и потащила на террасу, громко выкрикивая:
— Алан! Алан! Джим приехал! Джим, ты ведь помнишь Алана?
— Того, что увлекался серфингом?
— Да нет, глупенький. Того звали Бобби. — Бобби был всего на два года старше меня; когда я видел его в последний раз, он еще не решил, кем будет, когда вырастет. — А это Алан Уайз. Я же рассказывала тебе.
— Нет, ты рассказывала об Алане Плескоу.
— Разве?
— Да. Не думаю, что я знаком с этим Аланом.
— О, тогда…
Этот Алан оказался высоким блондином с седеющими висками. Когда он улыбался, от глаз разбегались лучики морщин. Рукопожатие его было чуть сердечнее, чем надо, а грудь находилась в состоянии неуклонного сползания к животу.
На террасе был еще один человек, коротенький и смуглый, смахивающий на японца. Очки с толстыми стеклами и темно-серый деловой костюм делали его похожим на адвоката. Алан представил его как Сибуми Та-кахару. Мистер Такахара вежливо поклонился. Я поклонился в ответ.
Алан потрепал меня по плечу и сказал:
— Ну, сынок, небось хорошо вернуться домой и отведать добрую мамочкину стряпню, а?
— Что?.. Да, сэр, конечно.
Только это был не мой дом, а мать вряд ли готовила со времен крушения «Гинденбурга».
— Что будем пить? — спросил Алан. Он уже стоял у бара и накладывал лед в стаканы. — Нита, хочешь повторить?
— Вы умеете готовить «Сильвию Плат»?
— Что?
— Да так, не обращайте внимания. Все равно у вас, наверное, не найдется нужных ингредиентов.
Мать с удивлением посмотрела на меня:
— Что это за «Сильвия», Джим? Я пожал плечами:
— Не важно, я пошутил.
— Нет, расскажи, — продолжала настаивать мать. Ей ответил Такахара:
— Этот коктейль состоит из слоя ртути, слоя оливкового масла и слоя мятного ликера. Пьют только верхний слой.
Я пристально посмотрел на него; его глазки поблескивали.
Мать нахмурилась.
— Не поняла юмора. Алан, а ты?
— Боюсь, для меня он тоже слишком тонок, милая. Как насчет «Красной смерти»?
— Нет, благодарю. За последний месяц я нахлебался ее по горло. Пиво, если не возражаете.
— — Какие могут быть возражения? — Алан исчез за стойкой бара, оттуда донеслось бормотание: — Пиво, пиво… Где же пиво? Ага, вот оно! — Он выпрямился с тонкой зеленой бутылкой в руках. — Из личных запасов. Исключительно для вас!
Он церемонно открыл бутылку и стал наливать пиво в стакан.
— По стенке, пожалуйста, — попросил я. — А?
— Пиво наливают по стенке стакана, а не льют на середину.
— Теперь все равно поздно. Простите. — Он вручил мне стакан с пеной и полупустую бутылку. — В следующий раз буду знать, ладно?
— Да, конечно, — ответил я и подумал, что следующего раза не будет.
— Наверное, я просто не привык наливать, — сказал Алан, усаживаясь. Он посмотрел на мою мать и похлопал по кушетке. Она подошла и села, пожалуй, слишком близко. — Я чересчур избалован. — Он улыбнулся и обнял мать за плечи.
— Алан, Джим сражается с этими ужасными хаторра-нами.
— Неужели? — Он, похоже, заинтресовался. — Вы в самом деле видели их?
— Прежде всего, они называются «хторранами». Звук «ха» глухой. Как в имени Виктор, если опустить первые две буквы.
— О, я ведь никогда не смотрю новости. — Мать, как бы извиняясь, взмахнула рукой. — Я только читала о них в утренних газетах.
— А что касается вашего вопроса. — Я повернулся к симпатяге Алану и холодно бросил: — Да, я видел несколько штук.