Все правильно.
— Нет, нет, дорогая. Пусть говорит. Я хочу послушать. — Алан Уайз повернулся к матери и потерся о ее щеку, шею, куснул за мочку уха. Она взвизгнула и запротестовала, но не отодвинулась.
Я не выдержал.
— Я вообще-то сомневаюсь, что у нас получится разговор…
— А? — Он вскинул на меня глаза.
— У вас нет ни малейшего представления о предмете разговора, мистер Уайз. Когда вы будете лучше информированы, тогда и побеседуем. — Я встал. Их лица вытянулись. — Прошу извинить. Я хочу принять ванну.
В. Что надо сделать, если хторранин пригласил вас на обед?
О. Оставить завещание.
«МЫ КУПИМ МАНХЭТГЕН…»
Все, что стоит делать, не стоит делать даром.
Соломон Краткий
Мать ждала меня под дверью ванной. Я бы удивился, если бы ее здесь не оказалось.
— Какая муха тебя укусила? — зло прошипела она. — Я хотела всего лишь посумерничать с двумя самыми близкими людьми. Разве это так много? Почему ты всегда все портишь? Вот что, надо вернуться и извиниться…
Вместо ответа я направился к двери. Ее голос зазвучал на октаву выше:
— Куда ты?
— Обратно в военно-промышленный комплекс, промывать мозги доверчивой публике, — проворчал я.
Симпатяга Алан Уайз прислонился к косяку парадной двери. Наверное, он думал, что это меня остановит.
— Сынок…
— Я вам не сынок, — огрызнулся я.
— Извинишься ты передо мной или нет, не так уж важно. Но извиниться перед своей матерью ты обязан. Ты нагрубил ей в ее же доме.
У меня было наготове с полдюжины ответов, причем большинство из них касалось посетителей мамочкиной спальни. Но я посчитал их недостойными.
Я открыл было рот, но тут же закрыл его. Ситуация была патовая — любое слово обернется против меня. Отодвинув Уайза в сторону, я обидел бы мать. Извиняться же я не собирался, потому что извиняюсь только перед симпатичными мне людьми.
— Послушайте, — начал я. — Я не хотел обидеть вас. Вероятно, в своей области вы ориентируетесь прекрасно, но в моей работе не понимаете ничего. Я хорошо знаю хторранскую экологию. Я трое суток зарывался в нее по самые уши, а потом три недели отлеживался на больничной койке. Можете говорить что угодно, но я-то видел червей собственными глазами…
И запнулся, пораженный неожиданной мыслью.
Просидеть трое суток в розовой пыли и не заметить очевидного!
Тамошние черви первыми в моей практике не сразу напали на человека.
Я пошел на террасу, махнув рукой, чтобы меня оставили в покое.
Что, если он прав?.. Не в том, что ведется грязная политическая игра, а по поводу червей? Вдруг они и в самом деле не так уж агрессивны?
Я взял пиво и облокотился на перила. Передо мной возвышались горы СантаКрус. Интересно, есть ли там черви?
Смотри, размышлял я, каждого червя, который мне попадался, я встречал с огнеметом и сжигал. И делал это потому, что все черви, которых я видел до розовой пыли, вели себя враждебно.
У меня всегда было оружие, а там, в пыли, я впервые оказался безоружным. И тут же впервые столкнулся с мирными червями.
Может, хторры каким-то образом чувствуют враждебность и реагируют на нее соответственно?
Идея меня увлекла.
А если столкнуться с червем в ситуации, исключающей агрессию, нападет ли он? Впрочем, проверить это невозможно. И выброси это из головы. Безопасного эксперимента не существует. Мы привыкли считать, что черви опасны, и потому сжигаем их. А вдруг они нападают на нас, так как мы опасны для них?
Другое неизвестное в уравнении, разумеется, кролико-собаки. Исходя из наблюдений, можно с большой долей вероятности предположить, что кроликособаки управляют червями. Значит, червей можно контролировать. Если бы только знать как…
Нужна доктор Флетчер.
— Джим! — Это была мать. — Ты себя хорошо чувствуешь?
Я обернулся. За ней стоял Алан Уайз, тоже встревоженный. Мистер Такахара предусмотрительно куда-то исчез.
— Я чувствую себя прекрасно. Правда хорошо. Просто… Только что я понял очень важную вещь. — Я посмотрел на Алана Уайза. — Благодаря вам. Ваши слова натолкнули меня на одну мысль. И еще… — Какого черта! Лиз говорит, здесь мне нет равных. — Прошу прощения, что сорвался, я не хотел.
— Прощаю.
Алан великодушно махнул рукой. Пусть он зануда, но причин ненавидеть его за это у меня больше нет.
Я повернулся к мамочке:
— Мне надо срочно вернуться в Окленд.
— Не пообедав? Ты ведь только что приехал.
— Ваше дело не может подождать? — спросил Алан.
— Оно действительно важное.
— Обед тоже важное дело. Алан хочет поговорить с тобой. Я и пригласила тебя специально для этого.
Мы начали со свежего томатного сока, паштета и шпинатного салата. Интересно, где она достает шпинат? Такой обед стоит больших денег. Значит, на то имеются веские причины.