Но совершенно не нужно, чтобы этим вопросом задался Дьюк, когда проснется и увидит их. Поэтому я задернул шторки.
Лиз возилась с пенобетоном. На меня она не обращала внимания, и я воспользовался моментом, чтобы попросить прощения у Дьюка. Я достал из санитарной сумки влажное полотенце и начал протирать ему лицо.
– Я виноват, Дьюк, – шептал я, стирая грязь со лба. – Я вывезу тебя отсюда, обещаю.
– Маккарти… – пробормотал Дьюк. – Да, Дьюк?
– Заткнись.
– Хорошо, Дьюк!
Но он уже снова погрузился в сон. Ерунда! Он будет жить, теперь я знал это наверняка.
– Дьюку стало лучше! – поспешил я порадовать Лиз.
– Откуда вам известно?
– Он велел мне заткнуться. Лиз улыбнулась:
– Хороший совет. Вот… – Она сунула мне в руки канистру. – Уязвимые места находятся под палубой, там, где мы проломили днище. Освобождайте все грузовые отсеки и заливайте их пенобетоном. Для этого нужно опустить раструб вниз и нажать на клапан.
– Он не парит?
– Нет, обычный пеностирол, абсолютно безвредный. Вы возьмете на себя салон, а я нижние отсеки. Нужно вскрыть палубу и залезть в носовой рулевой отсек. Если насекомые попадут туда, то они могут проникнуть в са– лон через отверстия для проводки и систему гидравлики. Вы когда-нибудь морили тараканов? – Да.
– Тогда справитесь. – Лиз заглянула мне через плечо и понизила голос: – Особое внимание обратите на хвост. Может быть, следует сделать большой герметичный кокон.
Я проследил за ее взглядом. Речь шла о Дьюке. Он ведь совсем беспомощен.
– Вопросы есть? – Нет.
– Тогда за работу. – Э…
Она остановилась.
– Что еще?
– Я просто подумал, полковник… Она терпеливо ждала продолжения. -… А если эти личинки жрут и пенобетон?
– Отставить думать! – приказала она. – Когда-нибудь мое терпение лопнет.
В. Как хторране называют автомобиль с пьяными пассажирами?
О. Банка маринованных огурчиков.
21 ОТВЕТСТВЕННОСТЬ – ТЯЖКОЕ ИСПЫТАНИЕ
Энтропия во Вселенной остается постоянной – когда не увеличивается.
Работа отняла у нас почти все утро. Лиз ненадолго отвлеклась, чтобы связаться с Оклендом и передать им абракадабру, которую выдавал медицинский компьютер, а затем снова принялась за дело. Она вскрыла пол, залила отсеки пеностиролом, закрыла их снова.
Я залил боковые грузовые камеры и занялся швами внутренней обшивки. Лиз стала мне помогать. Мы настроили разбрызгиватели на самую тонкую струю и опрыскали каждый уголок, каждую трещинку, каждый шов и каждую перемычку внутри корабля.
Под конец внутренность вертушки напоминала свадебный торт.
Тем временем солнце поднялось уже высоко. Вертолет стал нагреваться. Если само светило лишь смутно проглядывало сквозь перину бледно-розовой пудры, то тепло его ощущалось прилично. Я почувствовал себя в ловушке.
Тело болело еще сильнее. Легкие горели как в огне. Я держал под рукой кислородную маску и часто прикладывался к ней. Это как будто помогало. Чутьчуть.
Кожа у меня покраснела и чесалась. Должно быть, разыгралась аллергия. Я покрылся сыпью. Ощущение было такое, словно меня посадили в мешок с шерстью ангорской кошки. Я непрерывно чесался, размазывая пот, грязь, какой-то пух.
Я попытался сосредоточиться. Переднее стекло сверкало ярко-розовыми отблесками.
На нем, переливаясь, мерцали миллионы крошечных телец. Они ползали по всей поверхности, но больше всего – внизу, где еще лежал кучками розовый пух. Меня тошнило от одного только вида насекомых. Пришла мысль о горячей ванне с сотней маленьких пульсирующих струек водного массажа. Поделиться этой мыслью с полковником Тирелли я не Решился.
– Бр-р! – с отвращением сказала она. – Не могу видеть их. Кстати, вы не знаете, что это такое?
– Может быть, хторранская разновидность наших муравьев? – предположил я. – Впрочем, спорить не стану. Мы ведь даже близко не подошли к пониманию их экологии. Помните аналогию доктора Зимф с головоломкой?
– Нет. Напомните, пожалуйста.
– Доктор Зимф считает, что пока мы только открыли коробку с головоломкой, но еще не вынимали и не разбирали ее. Мы даже не знаем, сколько в ней составных частей. Известно только, что их много и ни одна не укладывается в рамки наших представлений.
Я приник к бутылке с водой, поглядывая на кипящую массу насекомых.
– Мне не нравится такая аналогия, – заявила Лиз. – В ней слишком много «не знаю» и «не могу».
– Что верно, то верно, – согласился я.
Она надела наушники и включила передатчик.
– Окленд?
– Вас слушают, – ответило радио.
– Говорит «Банши-6». Проверка связи. У нас без изменений, разве что насекомые подбираются все ближе.