Но… стоит попасть в место, где сей источник мозгового шума отсутствует, как внезапная тишина оглушает. Та дамаа из Гонолулу рассказала мне, что большинство людей даже не замечают рекламных щитов, но как только реклама ж чезает, тут же ощущают какую-то смутную тревогу.
«Как и ты, – добавила она. – Они воспринимают это как внезапно наступившую тишину».
«Мне нравится», – ответил я тогда.
Такая же тишина стояла в стаде.
Пока сам не прочувствуешь тишину, нельзя оценить, какой шум стоит вокруг. Шумы всего мира, пульсирую щие в нашем мозгу, делают нас ненормальными, не дают увидеть небо, звезды, заглянуть в душу любимого человек ка. Не дают нам прикоснуться к лику Творца.
А в стаде шум отлетает, и с тобой остается только радо-стное чувство пустоты и света. Покоя.
Я подумал, что именно за этим люди и приходят За покоем. Пришел и я. И не собирался уходить.
В. Как хторране называют акушера?
О. Поставщик провизии.
53 НОВОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО
Род человеческий продолжает существовать – даже вопреки тому, что он человеческий.
Я помню крики. Все кричат и бегут. Я помню бегство Куда? Я помню оплавленные ущелья улиц, разбитые мостовые, толпу, бросившуюся врассыпную. Выстрелы.
Сирены. Пурпурный рев.
Я помню, как прячусь.
Грязь. Отвратительный запах. Солоноватая вода в лужах. Голод. Скитания. Поиски.
Стремление снова попасть в стадо.
Кто-то громко кричит прямо в ухо, бьет меня по лицу. Больно! Разве можно бить по больному? Не бейте меня!
Я помню, как плачу…
И снова удары… Еше удары…
Наконец я заорал:
– Черт возьми!.. Прекратите сейчас же!
– Слава Богу! Он приходит в себя. Я помню…
– Джим! Посмотри на меня! – Кто-то схватил меня за подбородок. Женщина. Темные волосы. Напряженное лицо. – Джим! Как меня зовут?!
– Мя?.. Мя?.. Ня?.. Удар! Слезы текут из глаз.
– Мя?.. – Я пробую снова: – Ня?.. И снова удар!
Я кричу.
Она держит мое лицо и кричит в ответ. Если бы я мог издать нужный звук… Ведь один раз это удалось…
– Черт возьми!.. Флетчер, да прекратите же, в самом деле! Больно.
– Кто я такая?
– Вы – Флетчер! А теперь оставьте меня в покое. Хотелось свернуться калачиком и укрыться чем-нибудь с головой.
– А вы кто такой?
– А?
– Ну-ну, Джеймс, кто вы такой?
– Я был… Жем…
– Кто?
– Жем… Нет, Джеймс. Эдвард.
– Джеймс Эдвард, а дальше?
– Дальше?
– Фамилия как?
– Ка? Ка? – Мне так мягко и тепло. – Как? Сейчас покакаю…
Бац! Мое лицо звенело, горело от ударов.
– Кто вы такой?
– Джеймс Эдвард Маккарти. Лейтенант армии Соединенных Штатов, Агентство Сил Специального Назначения. Нахожусь на выполнении особого задания! Сэр!
Может быть, теперь она оставит меня в покое.
– Хорошо! Ну же, возвращайся, Джим. Не останавливайся!
– Не желаю, черт возьми! Не хочу! Дайте мне досмотреть сон!
– Он закончился, Джим! Ты просыпаешься! Ты больше не заснешь!
– Почему?
– Потому что сегодня уже суббота.
– Суббота?! Вы должны были забрать меня во вторник.
– Мы не могли найти тебя.
– Но ведь ошейник?..
Я посмотрел на Флетчер как побитая собака.
– Где он, Джим? Ты не помнишь?
Я потрогал шею. Контрольный ошейник исчез. Я был голый и дрожал. Холодно.
– М-м.
Я совсем смутился.
Флетчер закутала меня в одеяло, и я снова стал проваливаться в небытие. Мне было необходимо успеть спросить кое-что:
– Я… Э-э… Как нашли… меня?
– Мы наблюдали за стадом. И надеялись, что ты сумеешь вернуться. К счастью, ты смог.
– Вернуться… Я сам вернулся?
– Несколько подонков из Южной Калифорнии нагрянули сюда в поисках грязных развлечений и спугнули стадо. Началась паника. Что самое поганое – были убитые и раненые. Это самое поганое. Ты меня слушаешь?
– Да! – быстро откликнулся я.
Она опускает руку. Опустила. Сознание возвращается… возвратилось.
Кто-то сунул мне горячую кружку. Я машинально отхлебнул. Горько. Кофе? Я поморщился.
– Что это за говно?
– Эрзац.
– Эрзац чего?
– Говна, разумеется. Мы не настолько богаты, чтобы потреблять настоящее говно.
– Я давно ем говно, – заявил я и неожиданно ухмыльнулся. – Эй! Я снова жив. И придумал каламбур. Давно – говно: В-С-Е Р-А-В-Н-О. Усекли?
Кто-то тяжко застонал. Флетчер улыбнулась и сказала: