ГЕННАДИЙ. Это не я говорю, это Вы говорите. Да, к психотерапевту надо. Он обязательно поможет.
БАБУЛЕЧКА (хитро улыбаясь). Спасибо, молодой человек. Обязательно воспользуюсь Вашим советом. (И, напевая песню без слов, шустро пошаркала к двери, постукивая палочкой.)
ГЕННАДИЙ (неожиданно для себя тоже стал напевать песню без слов). Паба-паба-пам… Вот прилипчивая, зараза.
АРИАДНА ПАВЛОВНА (входит с чашечкой кофе). Вы поете! Это Марфа Тимофеевна Вас так развеселила? (Пауза.) Уже которую чашку кофе выпиваю, а в себя прийти не могу. Надо на молоко переходить. За вредность.
ГЕННАДИЙ. Согласен. После таких-то событий. (Пауза.) Да, с бабулечкой было очень весело. Обхохочешься. Но это не мой клиент. Ей надо к психотерапевту. Я ее направил к Виктору Ивановичу.
АРИАДНА ПАВЛОВНА (отхлебывая из чашки). Поверьте, моему опыту, коллега. Эта бабулечка покруче всех психотерапевтов будет. Наши клиенты зачастую, и Вы в этом убедитесь, приходят, чтобы получить согласие на то, что они сами хотят сделать, только не решаются. Вот и все.
Входит ВИКТОР ИВАНОВИЧ.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. У меня сейчас здесь прием будет. Очень серьезный клиент. Беседа, похоже, предстоит долгой, а здесь вентиляция хорошая.
ГЕННАДИЙ. Ну а мы по чайку и кофейку. Какая богатая событиями жизнь. Интересно, что нас ждет? Что день грядущий нам готовит?
ГЕННАДИЙ и АРИДНА ПАВЛОВНА уходят.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ (ворчливо). Еще этот день не закончился.
Входит хмурый мужчина лет 50 воинственной наружности.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь. Можете прилечь. Меня зовут Виктор Иванович.
КЛИЕНТ. Меня зовут ЗАХАР.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Я Вас слушаю.
ЗАХАР (вдруг поменял тон с равнодушного на агрессивный). Это я тебя слушаю. Ты думаешь, я просто так к тебе пришел? От нечего делать, чтобы деньги потратить, которых у меня и так нет. (Пауза.) Да и не в деньгах дело. Надоело все. Жалко, что материться у тебя тут нельзя. (ЗАХАР посмотрел на ВИКТОРА ИВАНОВИЧА и на всякий случай уточнил.) Нельзя материться?
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Нельзя.
ЗАХАР. Ну вот…, а то послал бы всех на х… Знаешь, легче становится, хоть и обманчивое это состояние. Я один совсем. Сижу иногда и думаю, зачем живу, для чего, для кого. (Пауза.) Для себя, говорят, надо жить. (С надрывом.) А я не хочу для себя. Не хочу! Понимаешь?
ВИКТОР ИВАНОВИЧ не перебивает, внимательно слушает.
ЗАХАР. Ты что молчишь? Сказать нечего? Вот. (Пауза.) И мне сказать нечего. А пришел потому, что надоело на голые стены смотреть. И жена от меня ушла.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Вы выпиваете?
ЗАХАР. А ты как думаешь? Так легче. Как выпью, так почему-то хорошее вспоминаю. Приятно. Хоть какая-то отдушина.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Воевали?
ЗАХАР. Дааа… был такой казус. И друзей терял. Все это было. (Пауза.) И убивал. Ты убивал людей? Ты знаешь, что это такое?
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Не убивал. Не знаю. (Пауза.) Дед мой на войне погиб.
ЗАХАР. Вот. А я живой остался. Так и не пойму, за что воевали, зачем. Для кого-то это «горячие точки», а для нас целая жизнь. (Пауза.) А теперь вот сын мой единственный ерундой занимается. (ЗАХАР вздохнул.) Выбрал себе профессию.
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. А чем он занимается?
ЗАХАР. И не спрашивай. Сказать стыдно. Я ему все высказал. Что про него думал. Он обиделся, ушел и больше не появляется. (Пауза.)
ВИКТОР ИВАНОВИЧ (дождался, когда ЗАХАР замолчал). Вы исполняли приказ, а приказы не обсуждаются. Когда военные действия закончились, у Вас появились вопросы, на которые Вы не нашли ответов. (Пауза.) Вы стали снова проживать прошлое. Это было мучительно. Вас не понимали родные и близкие. Вас жалели. (ЗАХАР слушал, опустив голову.) А это было еще хуже. Так? (ЗАХАР кивнул.) Вы не хотите жить для себя? Да Вы и не живете ни для себя, ни для других. Вы прожигаете жизнь. Чтобы жить для других, сначала надо разобраться с самим собой. Это сложно, очень сложно. Но Вы сильный человек, и именно это надо сделать. Разобраться и начать жить по-настоящему. (Пауза.) А Вы пробовали позвонить сыну?
ЗАХАР. Нет. Он трубку не возьмет, а я этого не перенесу. Упрямый, весь в меня. (Пауза.) Слуш…, мужик, а давай мы с тобой выпьем! Что на сухую сидеть. Сколько можно одному-то…
ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Чаю могу!