— Если бы тебе это было важно, ты бы с самого начала оставил меня в покое и не устраивал весь этот цирк! — отрезал я.
— Послушай, я дурак, а на дураков не обижаются, так что не сердись, — неудавшийся чародей попытался несмело улыбнуться, но когда он поймал мой тяжёлый взгляд, его улыбка тут же потухла.
— Я не могу не сердиться, и никакие твои слова тут не помогут. Ты хоть представляешь, что со мной сделает Фригга за то, что я допустил всё это безобразие?!
— Нет, — парень испуганно замотал головой.
— Вот и я не представляю! Но поверь, ничего хорошего! Ты понимаешь, как крепко ты меня подставил?! Фригга убьет меня за это!
— Хочешь, я с ней поговорю и всё объясню, скажу, что я виноват, а ты тут ни при чём? — осторожно предложил юноша.
— Наивный! Думаешь, она будет тебя слушать?
— Попробовать стоит.
— Тебе нет.
— Почему это?
— Да потому что ты ничего хорошего сделать не можешь! Ты можешь только всё портить!
Парень горестно вздохнул и опустил глаза. На какое-то мгновение мне даже стало его жаль — было видно, что он искренне раскаивался за содеянное, но себя мне было жаль больше.
— Знаешь, когда я увидел, что ты упал, мне стало по-настоящему страшно. Я боялся, что ты погибнешь по моей вине, а я ведь совсем не хотел этого, я хотел просто по-доброму пошутить. Я даже не знаю, что ещё сказать, даже слов подобрать не могу. Мне так неловко… Я чуть было планету не погубил, а ты её спас. Спасибо тебе большое.
— Да не за что, всегда рад помочь, обращайся, когда в следующий раз наломаешь дров! — не без сарказма отозвался я. — А если серьёзно, то уйди с моих глаз долой!
— Но ведь мне тоже надо возвращаться в свой город, — заметил трикстер. — Нам по пути. Ты не подбросишь меня?
Конечно, я мог отказаться, но парня было всё же жаль, и потому я ответил:
— Ладно. Но только чтобы всю дорогу ты сидел молча, не издавая ни единого звука, включая извинения и благодарности!
— Хорошо, — согласился юноша.
Через полчаса мы уже летели на флаэре к нашему городу. На протяжении всего полета трикстер молчал, как мы и договаривались, и от этого я испытывал некое удовлетворение — наконец-то этот непокорный юнец меня послушал.
Я понял, почему, несмотря на то, что он меня нехило подставил перед руководством в лице моей матери, я всё же проникся к нему состраданием: в старые добрые времена я сам нередко оказывался на его месте. Например, когда нечаянно открыл портал в мир демонов. Я, как и он, просто играл, не подозревая, что вскоре это перестанет быть безобидной шуткой, а другим людям придется долго и упорно ломать голову над тем, как всё исправить. А потом мне было очень больно и стыдно. Так что чувства парня я понимал — мне было очень легко войти в его положение. Не понимал я другого: каким образом Фригге удавалось сохранять спокойствие и не вымещать на мне свой гнев, что бы я ни натворил? Наверное, научиться этому ещё сложнее, чем управлению артефактом.
Едва я подумал об управлении артефактом, в голове у меня сам собой возник вопрос к воришке, который я тут же озвучил, наплевав на то, что мы договорились не разговаривать:
— Скажи, как тебе всё это удалось? Можешь открыть рот и ответить, я разрешаю.
— А что именно тебя интересует? — не сообразил парень. — Как я стащил у тебя артефакт?
— Нет, тут мне всё предельно ясно: снотворное, подмешанное в вино, открытое окно, дерево, растущее под ним, и никакого волшебства. Ты мне другое скажи, как ты все эти фокусы проделывал?
— То есть «как»? При помощи твоего артефакта, разумеется. Уж это ты понимать должен. Сам небось так умеешь.
— Умею. Но я четыре года этому учился. Поначалу артефакт вообще меня слушался только тогда, когда я был в опасности, а в обычных ситуациях он подчиняться мне не хотел. А все эти трюки вроде мгновенного перемещения… Я на них столько времени и нервов потратил, что и не описать. Так вот, я спрашиваю, каким образом ты всего за пару дней научится тому, чему я учился четыре года?!
— Понятия не имею, — трикстер удивленно пожал плечами. — Я не знал, что обычно этому учатся четыре года. Я просто попробовал, и у меня получилось.
— Просто попробовал и получилось! — в моем голосе засквозила зависть: почему кому-то всё дается легко и просто, а кому-то через боль, усталость и страдания? — Как-то это странно, не находишь?
— Тебе виднее. Я в этих делах совсем не разбираюсь. Я только и могу, что концерты показывать. Работа на публику — это вообще моё призвание. Даже до этого случая с артефактом я часто выступал на улицах, развлекая народ. Рассказывал придуманные мною смешные истории, которые якобы происходили со мной в реальности, пел песни, устраивал розыгрыши. Мне нравится смешить людей. Но такого скопления народу, как сегодня, у меня ещё ни разу не бывало.
— И всё равно не понимаю, как тебе удалось совладать с Пересмешником. Но теперь это не так уж и важно — этот артефакт никогда вновь не попадет тебе в руки. Всё, мы прилетели, — я заглушил двигатель и выпрыгнул из флаэра. — Катись отсюда и радуйся, что ты избежал наказания. А я пойду навстречу своей судьбе. Фригга меня убьёт, — последняя фраза была сказана не столько для юного проказника, сколько для меня самого, чтобы морально приготовиться к разносу.
— Не убьёт, не бойся, — бросил мне вслед трикстер, но я даже не обернулся.
Дойдя до двери номера, где меня ждала мама, я в нерешительности остановился. Зайти было страшно, но не мог же я стоять в коридоре вечно. «Ладно, чем быстрее это произойдет, тем лучше. Отмучаюсь, и камень с души упадет», — решил я и, медленно приоткрыв дверь, осторожно переступил через порог.
Мама сидела за столом и изучала мой отчет.
— Привет, — робко поздоровался я, садясь на самый край кровати и глядя вертикально вниз.
— Здравствуй, — Фригга отложила документ и развернулась ко мне. — Должно быть, ты понимаешь, как сильно меня расстроила та глупость, которую ты совершил?
— Я совершил? Постой, давай внесем в дело ясность. Я ничего такого не совершал и с артефактом не баловался — это сделал другой трикстер, а я действовал в полном соответствии с инструкцией.
— Так-то оно так, вот только виноват в случившемся всё равно ты, а не он, — спокойно сказала мама.
— Почему это сразу я? Ладно бы я лично отдал ему артефакт, но ведь даже этого не было, он сам его у меня украл! Я пытался сделать всё правильно, а в результате опять оказался виноватым?
— Я понимаю, что ты старался, но значит, старался недостаточно хорошо.
— Скажи мне прямо, в чём моя вина? В том, что у меня стащили артефакт?
— Именно в этом. Ты должен был принять все меры для того, чтобы похитить твой артефакт не представлялось возможным.
— Я носил его на цепочке, не снимая! Но кто ж знал, что этот урод подсыплет мне в вино снотворное?!
— Разве можно пить алкоголь в компании подозрительной личности? — мама посмотрела на меня так, словно объясняла очевидную вещь, которая понятна даже ребенку.
— Мне в тот момент было очень плохо, и я почти ничего не соображал.
— Как бы плохо тебе ни было, ты никогда не должен терять голову. Твоя работа предполагает постоянную бдительность.
— Ладно, всё, хорошо! — не выдержал, наконец, я. — Да, я виноват в том, что не уследил. Но почему ты считаешь, что эта моя оплошность — настоящее преступление, а кража артефакта и создание аномалии — так, ерунда, на которую можно глаза закрыть? Почему, согласно твоей теории, главный злодей в этой истории — Локи, который, о ужас, спал в неподходящий момент?
— Не злодей, а виновник, — поправила мама.
— Да какая, в конце концов, разница?! Я вообще жертва дурацкой шутки.
— Одно другому не мешает.
— И всё равно, тот трикстер виноват куда больше.
— Пойми, ты не можешь сравнивать себя с ним. Он — заигравшийся ребенок, а ты — взрослый человек, потому и спрос с вас разный.
— Он не намного младше меня.
— Важно не то, сколько лет вы прожили, а то, как вы их прожили, — не совсем понятно ответила Фригга и пояснила: — Так уж вышло, что тебе пришлось взрослеть намного раньше. Он всего лишь простой трикстер, а ты будущий галактический лидер, и отвечать тебе в скором времени предстоит за всю галактику. Учись брать на себя ответственность сейчас.