— И как же? — судя по тону, Ричард отнесся к моему заявлению крайне скептично.
— Во-первых, найти в себе силы простить меня за смерть твоих родителей. Поверь мне, Рич, я желаю тебе только добра, несмотря на то, что ты трижды покушался на мою жизнь. Все совершают ошибки, но ещё не поздно остановиться. Пока не поздно. Если будешь меня слушать и следовать моим советам, у тебя всё будет хорошо. Ты станешь Агентом Света, как и хотел.
— Теперь уже не хочу! Я думал, Агенты спасают людей, а оказалось, что они убивают их ради каких-то там дисков!
— Ты просто ещё слишком мал и глуп. Ты не понимаешь всего. Со временем это понимание придёт, и ты вновь захочешь стать Агентом. Твои родители хотели этого для тебя. А вот того, в кого ты сейчас превращаешься, они видеть в своём сыне не хотели уж точно.
— Теперь это уже не важно, потому что их нет! И я не собираюсь жить по тому плану, который ты составишь для меня! Я хочу жить своей головой!
Эта его непокорность взбесила меня окончательно. Я осознал, что по-хорошему ребёнок просто не понимает.
— Говорю же тебе, проходили это уже! Было время и я, как и ты, считал себя крутым и сильным, не хотел никого слушать и пытался жить своей головой! И знал бы ты, как я теперь об этом жалею. Если бы я сразу послушал умных людей, я бы не совершил тех ошибок, за которые меня до сих пор мучает совесть. И если ты сейчас же не одумаешься, у тебя есть все шансы повторить мою судьбу. Стать моральным уродом, которого все ненавидят! Потерять всё хорошее и провалиться во мрак! Этого ты для себя хочешь? Этого?!
— Это лучше, чем слепо повиноваться твоим приказам.
— Ошибаешься! Это в миллион раз хуже, уж я-то знаю, поверь. Это невыносимые страдания и вечная боль! А будешь мне подчиняться, и ничего этого не будет. Я сразу выведу тебя на верный путь, потому что к своим ста одиннадцати годам уже знаю, какой путь верный.
— Верный для тебя! А у меня, быть может, путь совсем другой?!
— Путь злодея и убийцы?! Ну уж нет! Я не пущу тебя на эту дорогу, потому что не хочу, чтобы ты вляпался в эту грязь, как сделал я!
— Не пустишь? Да что ты можешь сделать?! Ты слабый и беспомощный, я вижу это! И тебе меня никогда не подчинить и не заставить идти твоим путём! Я сам выберу, как мне жить!
— Извини, но выбираю я! Потому что я твой отец!
— Ты мне не отец! Ты просто урод!
— Я, знаешь ли, тоже не горю желанием называть тебя своим сыном! — в этот момент я уже совсем не следил за своим языком. — Но Сэм хотел этого, и то, что я с тобой тут лясы точу, это не более чем дань его памяти! Сэм своим предсмертным желанием велел мне воспитать тебя, а значит, я это сделаю, и мне неважно, что ты против! Ты всего лишь глупый сопливый мальчишка, и всё, что ты можешь, это пылесос на меня натравить! Тебе не одолеть меня, признай это, а значит, ты вынужден подчиниться! Поверь, я действую в твоих интересах, и потом ты мне будешь благодарен за то, что я не позволил тебе упасть во тьму.
— Я тебя ненавижу! — бросил Рич сквозь плотно сжатые зубы.
Лицо у мальчика было красным от гнева и слёз, а руки сильно дрожали.
— Это я уже слышал, — мой тон был обманчиво-спокойным. — По-прежнему упорствуешь? Тогда я сделаю так: будешь сидеть здесь, пока не одумаешься и не согласишься во всём мне подчиняться. Есть и пить я тебе не дам. Не хочешь по-хорошему, будем действовать так. — Я этот момент я ощущал себя дрессировщиком, который укрощает дикого зверя.
Уходя, я чувствовал, что Ричард смотрит мне в спину взглядом, полным ненависти и обиды, но решил не оборачиваться. Заперев дверь на замок, я направился в кабинет матери. Мне было жарко от бурливших внутри чувств, а в висках отчаянно стучала кровь. Было ощущение, словно я не разговаривал с Ричардом, а сражался с ним. Хотелось упасть на траву и пролежать в забытье несколько часов, а может, и дней, но я заставил себя идти вперёд.
— Ну что, как прошло? — спросила у меня Фригга, когда я сел напротив неё.
Я кратко пересказал ей наш разговор.
— Ты поступил глупо. — Выслушав меня, мама сокрушённо вздохнула. — Ты ни в коем случае не должен был навязывать Ричарду путь, по которому тот должен идти. Потому что когда ребёнку что-то насильно навязывают, он, как правило, начинает это подсознательно отторгать — таковы особенности детской психологии.
— Ну, а что мне ещё было делать? — от таких слов я совсем растерялся. — Сперва я пытался с ним по-хорошему, но потом он меня просто вывел. Слышала бы ты, как он со мной разговаривал! Да он меня ни во что не ставит.
— Это объяснимо. Ричард решил, что ты солгал ему про родителей, и ты мигом утратил в его глазах всякий авторитет. Малыш считает, что тебе нельзя верить. Это очень печально, но исправимо.
— А мне кажется, что этого уже не исправить. Потому что я пытался, честно пытался. А результат нулевой. Потом я взбесился и, наверное, опять наломал дров.
— Тебе просто не хватило терпения. Такие сложные ситуации, как ваша с Ричардом, невозможно разрешить моментально. Это долгая и кропотливая работа. Он не захотел тебя слушать при первой вашей встречи, но какой-то осадок в его душе всё же остался, а это уже прогресс, пусть и не такой явный, как хотелось бы. Когда ты почувствовал, что больше уже не можешь, тебе нужно было просто остановиться, чтобы продолжить разговор позднее. Только так, терпеливо, осторожно и постепенно, ты мог изменить его отношение к тебе. А начав применять метод устрашения, ты просто взял и перечеркнул всю свою предыдущую работу. Когда ребёнок видит, что к нему хотят применить насилие, у него в голове что-то щёлкает, и он понимает: «передо мной стоит враг». А ты должен был стать в его глазах другом. Да, это очень нелегко, учитывая то, что произошло между вами, но воспитывать малыша можно только установив с ним открытые доверительные отношения. Скажи, разве я хоть раз запугивала тебя своей силой, чтобы добиться повиновения?
— Нет, ни разу. Ты всегда была очень мягкой и терпеливой по отношению ко мне. Но у меня так не получилось, прости. Я не такой сильный, как ты.
— У тебя просто меньше опыта, только и всего. Я, честно говоря, и не ожидала, что ты сможешь всё сразу сделать правильно.
— Но теперь, раз уж так вышло, придётся воспитывать на страхе. Это, наверное, не лучший вариант, но иного пути я уже не вижу.
— Нет, Локи, это не выход. Знаешь, кого ты вырастишь, применяя такие методы, как устрашение, демонстрация силы и тотальный контроль? Нового Рэя! Да, до поры до времени Рич будет тебе подчиняться, но он будет люто тебя ненавидеть и ждать, когда ему представится возможность вырваться из твоего плена. Он вырастет, станет сильнее, и уже тебе придется его опасаться, потому что гнев его не будет знать границ.
— И что же мне теперь делать? Другом я малышу теперь точно не стану после всего того, что наговорил.
— Ошибаешься. С детьми в этом плане проще, чем со взрослыми. Они более отходчивые, им легче поменять свои взгляды и убеждения. У тебя есть ещё шанс всё исправить.
— Ты намекаешь на второй разговор по душам?
— Именно. И чем раньше он состоится, тем лучше. Извинись перед Ричардом, скажи, что ты погорячился, и попробуй вновь наладить контакт.
— Я не смогу. Я ещё от первого разговора не отошёл. Даже не знаю, кто из нас больше страдает, я или Ричард. Думаешь, я один наговорил ему чёрт знает что? Да он, к твоему сведенью, дошёл до того, что уродом меня назвал.
— Мы же с тобой это уже проходили. Глупо обижаться на детей и воспринимать их слова, как оскорбление. Ричарда пожалеть нужно, а не злиться на него. Ему больно, и он так выплёскивает свои чувства, ведь дети не умеют сдерживаться. Он может говорить тебе всё, что угодно, а ты должен всё это забывать моментально, просто потому, что он ребенок, и не может отвечать за свои слова и поступки. Именно в умение простить и проявится твоё истинное превосходство, твоя сила. Вспомни, ты же тоже в пылу ярости порой говорил мне такое, о чём впоследствии сожалел. А я всегда тебя прощала и никогда не отвечала тем же. Злиться на того, кто заведомо глупее и слабее, это просто смешно.