Галя, стиснув зубы, следила за офицером. У нее копилось негодование против него. Она тяжело дышала. Офицер только теперь заметил ее. Его глаза изумленно расширились, потом в них засверкала насмешка. Вкладывая как можно больше глумления и издевательства в свои слова, он протянул:
— Это что такое? Барышня, почему вы являетесь ко мне в такой компании? Ай-яй, не хорошо!..
Дружинники молчали. Начальник десятка, высокий, рабочий с электрической станции пристально вглядывался в офицера, слегка посапывая широким носом.
— Хватит! — вдруг резко и властно произнес начальник десятка. — Хватит дурака валять, ваше благородие! Насдевывайте на себя шинелку и пошли!.. Ну!
И видя, что офицер собирается спорить, он брезгливо, но успокаивающе объяснил:
— Если не пойдете с нами, вызовем воинский караул, солдат вызовем. Только сообразите, что нас на это дело послали как раз потому, что если бы солдатикам поручить увести вас в комитет, то от вас и клочка бы не осталось! Любят вас очень солдаты-то!.. Вот читайте бумажку военного комитета да не задерживайте нас!
Бумажку офицер читал долго. На щеках у него наплывали желваки, губы под щегольски подстриженными и нафиксатуаренными усами подрагивали. Галя с нескрываемой ненавистью глядела на его породистое, красивое лицо и с радостной злобой замечала, как тщетно скрываемое смущение выступало на нем легкой дрожью и румянцем.
— На каком основании?! — в последний раз вспыхнул офицер и отбросил от себя бумажку. Но это была его последняя попытка. Дружинники окружили его. Потребовали, чтобы он отдал револьвер, оставив ему его шашку. Затем начальник десятка пропустил его вперед в выходную дверь и громко сказал:
— Товарищи, стрелять разрешается только в том случае, если задержанный попытается бежать... Пошли!
На улице офицера окружили. Двое по бокам, двое сзади. Галя пришлась с правого боку.
— Без-зобразие! — пробормотал офицер, сбоку поглядев на Галю, — причем тут женщина?!.
— Товарищ Воробьева! — окликнул начальник десятка, как бы не слыша слов офицера, — вы можете решить, не отправить ли нам господина поручика в его полк! Как вы думаете?
Галя поняла товарища и почти весело ответила:
— Нет. Выполним приказ стачечного комитета... Господин поручик, мне кажется, скоро научится уважать женщин!..
Поручик сжался и молчал. Пустынная улица была зловеща и тревожна. Шаги пятерых отдавались гулко, как в пустыне.
В комитете стоял вопрос о боевых дружинах.
Сергей Иванович выслушал рассказы товарищей о самообороне, потрогал очки и качнул головой.
— Получается замечательно остроумно! — сказал он, насупившись. — В самообороне люди с бору и с сосенки, не поймешь — любительский спектакль или серьезное дело.
— Ребята неплохие...
— Да не в том дело, что плохие там или красивенькие! Надо сколачивать настоящие боевые дружины! С преобладанием рабочих... Вообще, ерунда какая! Поймали кошевочника и любезно препроводили в полицейский участок!
— А куда его было девать?..
— Надо уметь все предусмотреть!..
По предложению Сергея Ивановича, из самообороны были отозваны все партийцы и созданы боевые десятки. Павел был поставлен во главе одного такого десятка. Во главе других встали Потапов, Трофимов, Емельянов.
В боевых дружинах завели настоящую воинскую дисциплину. Их решили хорошо вооружить. В поисках оружия боевики рассыпались по городу и, когда нащупали, что в лучшем оружейном магазине имеется партия хороших наганов и браунингов, то задумались над получением этого оружия. Взять его прямо было невозможно. Магазин был закрыт, и торговля не производилась, да хозяева и не продали бы наганы и браунинги революционерам, забастовщикам. Среди продавцов магазина был свой человек. Он сообщил, где хранятся револьверы и патроны к ним, и вызвался помочь. Несколько боевиков, которых повел за собой Трофимов, вечером нагрянули к закрытому магазину, сбили замки у железных штор, ворвались внутрь и стали выкидывать ящики и пачки на улицу. Там их подбирали на подводу, и в полчаса все, что нужно, было сделало. Когда хозяин спохватился, когда набежали люди, боевиков уже и след простыл.
Раздавая новенькие, проверенные наганы и патроны к ним боевикам, Потапов радостно похохатывал:
— Теперь мы богатые!.. Теперь, товарищи, нас голыми руками не возьмешь! Дудки!..
Галя попала в боевую дружину под команду Трофимова. На короткое мгновенье печатник поколебался принимать девушку. Но быстро оглядев ее, он неожиданно для самого себя осветился мягкой улыбкой и добродушно проворчал: