— Ну вот, — сказала женщина. — А где твоя мама?..
Когда Полина Васильевна вернулась домой, Мака уже знала, что женщину зовут Вера Николаевна и что она учительница из той школы, в которой должна учиться Мака. А Вера Николаевна знала о Маке все то, что знала о себе сама Мака. Вера Николаевна встала с Макиного сундучка и подошла к Полине Васильевне.
— Здравствуйте, — сказала она. Глаза у нее стали строгими, и голос был уже совсем не такой, каким она разговаривала с Макой. — Когда же ваша девочка придет в школу?
Полина Васильевна удивилась.
— А почему вы думаете, что она вообще придет в школу? — сердито спросила она.
— Я не думаю, а уверена. — Вера Николаевна чуть-чуть нагнула голову. — Вы, вероятно, просто не знаете, что было постановление Советского правительства о всеобщем обязательном и бесплатном обучении. Ленин так распорядился. Все дети уже ходят в школу. Но в моем классе есть еще одно свободное местечко…
Вера Николаевна повернулась к Маке.
— Ну, девочка. Я жду тебя в понедельник. В школе тебе дадут книги, тетрадки, карандаши — все что нужно. И завтрак, — прибавила она, улыбаясь. — Ты, наверное, мало гуляешь? У тебя щеки совсем белые.
Полина Васильевна фыркнула.
— До свиданья, — сказала Вера Николаевна. — Не опаздывай, девочка. Приходи к девяти часам.
Вера Николаевна сама открыла дверь. Мака побежала ее проводить.
Полина Васильевна, нахмурив брови, стояла посередине комнаты.
— Ну что же, — сквозь зубы сказала она, когда Мака вернулась в комнату. — Придется тебе вставать еще раньше. Ты до школы должна будешь сходить и в булочную и в лавку за керосином. И наколоть щепок. А после школы будешь мыть посуду. Не знаю, когда ты будешь гулять. Не знаю, когда это у тебя щеки станут розовыми.
Полина Васильевна прикусила губу.
Никогда Мака еще так весело не бежала по темной лестнице, с такой радостью не тащила бидон с керосином. Она все купила, сбегала в лавку, все прибрала, отдала Полине Васильевне всю сдачу, потом надела платье, чулки и башмаки, которые ей оставил Сергей Прокофьевич. Платье было старенькое, длинное, его пришлось укоротить немножко. Ботинки тоже были ношеные, великоватые, но зато кожаные. А чулки были совсем новые и теплые.
Весенний ветер дул на лужи, гнал облака по серому небу. Мака шла в своих больших ботинках, старательно перепрыгивая все лужи, стараясь не забрызгать чулки. По улице бежали мальчики и девочки с книгами, завязанными веревочками, стянутыми ремешками, с сумками. Они шли в школу, и Мака шла сегодня вместе со всеми. Но у Маки еще не было книг.
Высокий дом школы стоял во дворе. По дорожке между почерневшими кучами снега, как муравьи, бежали школьники. Одни еще бежали по улице, другие — по школьному двору, третьи раздевались в раздевалке, четвертые поднимались по лестнице. А Мака уже стояла в классе.
Большая доска висела на стене. И почему-то здесь эта доска не была такой страшной, как в приюте. Все в классе было веселым. И светлые большие окна, и белая дверь, и шкаф с книгами, и удобные парты… И большая круглая печка, дышащая теплом. Мака пришла раньше всех, и ей хотелось, чтобы Вера Николаевна увидела ее. Но Вера Николаевна не приходила, а по лестнице поднимался веселый шум, веселый топот, веселый смех…
Дверь открылась, и в класс вбежал мальчик в очках. Он поскользнулся на полу и чуть не налетел на Маку.
— Новенькая? — спросил он.
— Да, — сказала Мака.
— Ну, садись вот здесь. Тут свободное место, — показал он Маке на первую парту. — Здесь сидит один рыжик. Будешь сидеть с ним, — и мальчик выбежал куда-то.
Мака села за парту. Прямо перед ней висела доска. Чернильница была наполнена лиловыми чернилами. Сидеть было удобно. Все было хорошо.
В класс вбегали мальчики и девочки. Они клали в парты книги и тетради и опять бежали в коридор. Макин сосед, рыжик, не пришел еще.
«Что это за рыжик?» — думала Мака.
И вот, заглушая смех и крик, зазвенел звонок. В класс один за другим, один за другим бежали мальчики и девочки.
— Новенькая! Новенькая! — кричали они и рассматривали Маку.
В класс вошла Вера Николаевна. Все сели на места и замолчали. Вера Николаевна была в синем халате с белым воротничком. Две темные косы лежали у нее кругом головы. Она увидала Маку и улыбнулась ей.
— Здравствуй, девочка. Молодец, что не опоздала, — сказала Вера Николаевна.
— Я пришла первая, — шепнула ей Мака.
Открылась дверь. Вера Николаевна повернула голову.
— Павловская, ты опять опоздала?
В класс, на цыпочках, бочком, вошла Лисичка. Виновато опустив голову, не смотря по сторонам, она быстренько прошла мимо Веры Николаевны и села рядом с Макой.