— Ну, это не так страшно. — Я предложил ему коньяку, но он отказался. — А ямки те были глупость. Я потом неделю собственных рук не чувствовал. Кто непривычен к лопате…
— Оставим это, — перебил он меня.
— Надеюсь, вы тоже сделали карьеру, — переменил я тему. — Ведь еще в то время, когда ничего не было ясно, вас уже сделали командиром.
— Ну, это потому, что у меня есть опыт в обращении со львами.
— Да, кажется, вы были укротителем.
— Я и есть укротитель, — подчеркнуто произнес Педро. — И именно потому мне все это осточертело.
— Ваши знания, ваш практический опыт могли бы отлично послужить…
— Нет, — оборвал он меня. — Я сказал, что я укротитель. С малых лет с ними рос. Понимаю их лучше, чем самого себя. Любой их рык для меня красноречивее десятка слов. Я сблизился с ними. И потому не могу.
— Ну что ж, это ваше дело. Мы ни к кому не хотим лезть в душу. Тем более диктовать.
— Послушайте, — он наклонился ко мне, к губе его прилипла сигарета, — можно спросить вас об одной вещи?
— Ну?
— Только отвечайте правду.
— У меня нет причин обманывать вас.
— Я узнал, — Педро понизил голос почти до шепота, — что вскоре выйдет директива об истреблении всех львов. Даже тех, которые надежно заперты в клетках. Значит, моих тоже.
О такой директиве я ничего не слыхал. Но я знал, что левобрана в нашей стране подумывает о том, чтобы разослать по всем циркам и зоологическим садам отравленные мясные консервы с надписью «Только для львов».
— А если б это была правда, что бы вы сделали?
Педро подумал немного и сказал:
— Тогда я отворил бы клетку и выпустил их на волю. И стало бы у вас проблемой больше.
— Даже несмотря на опасность, которой в таком случае подверглось бы население?
— Даже.
От этого ледяного «даже» меня пробрал морозец. Педро встал и неуклюже подал мне руку.
— Передайте это вашим заправилам. Я своих львов в обиду не дам. Ни одного. Поняли?
Он ушел, не дожидаясь, чтоб я проводил его до двери.
Когда я на следующий день рассказал Тимко о визите Педро, он побледнел.
— Это означает лишь одно, — сказал он. — Мы обязаны немедленно приступить к операции «Консервы».
— Лучше не надо, — робко возразил я. — И обойдется дорого, и может вызвать нежелательные осложнения. Что, если тогда откроют клетки всех зверинцев?
Тимко побледнел еще сильнее.
— Верно, верно, — пролепетал он. — Но что же нам делать?
— А может, опасность-то давно миновала? — решился я сказать. — Прошло столько времени… Львы, может, передохли от голода или попали под поезд, под колеса автомобилей, и их давно уже нет…
— Как… как вы смеете!.. — У Тимко дрогнул голос — Как вы смеете сомневаться?!
— Я только хотел реально оцепить обстановку…
— Нет, никогда… никогда… — У него дрожали руки. — Перестать верить, перестать верить сейчас, когда все так… Нет, это немыслимо! Понимаете? Немыслимо!
— В таком случае покажите мне льва, — ободрился я. — Хоть одного! А знаете, этому уже никто почти не верит. Люди спрашивают, к чему все эти чрезвычайные меры, когда львов-то, в сущности…
— Замолчите! — перебил он меня. — Кто-нибудь еще может… Эврика! — вдруг торжествующе вскричал он. — Ах, что же я раньше-то не догадался! И почему это не пришло мне в голову сразу!
Тимко театрально ударил себя по голове.
— Что вы имеете в виду?
— О, теперь я знаю, где они! Знаю, где прячутся! И знаю, где их искать.
— Не понимаю, — взглянул я на него.
— Представьте: допустим, идете вы ночью один, на улице ни души, и вдруг перед вами — лев. Как вы поступите? Едва преодолев внезапный испуг и отвращение, вы попытаетесь подманить льва, привлечь его, подойти к нему поближе, накинуть на него ошейник и отвести домой. Конечно, вы приведете хищника отнюдь не для украшения квартиры, не для того, чтобы можно было задирать нос, выходя с ним на прогулку, а потому, что этот самый хищник даст вам неограниченную власть, вы можете прикрываться им, запугивать своих ближних, можете позволить себе все, что пожелаете, короче, вы обретете такую свободу, о какой вам и не снилось. Ну, поняли теперь? У кого дома лев, сам стал львом! И львы — здесь, в городе, среди нас, они только подстерегают момент, чтобы броситься на нас, и потому мы обязаны немедленно их обезвредить.
— Но для этого надо сначала найти их, обнаружить. И с кого нам начать?
— В данный момент все под подозрением! — изрек Тимко. — Чем незаметнее держится человек, тем он подозрительнее. — Тимко охватило глубокое волнение, его щеки пылали, глаза горели так, словно это был счастливейший миг в его жизни. — И знаете, с кого мы начнем? — Он радостно потер руки. — С Врубеля!