— Но ведь его мать… — пытался прервать Бричку Эдвардас.
— Вот здесь, как говорится, и собака зарыта, — ответил хозяин, переходя на литовский, но, посмотрев на подполковника и вспомнив, что тот по-литовски не понимает, снова заговорил по-русски: — В том-то и все дело, что мать его балует, потакает ему: «Сыночек, сыночек…» — а этот сыночек, скажу я вам, уже давно с большевиками спутался.
Собеседники Брички улыбнулись.
— А что в этом плохого? — спросил подполковник.
— Вам, может, и кажется, что ничего плохого, — ответил Бричка, — вам, может, и все равно, господа. А мне не нравится, когда такие сопляки в политику суются.
— А что в этом плохого? — повторил уже и Эдвардас.
— А то плохо, что сопляки против власти прут. Такие штучки всегда худо кончаются.
— Против какой власти? Сметоновской власти-то уже нет… — засмеялся Эдвардас.
— Кто ее там знает, эту власть, — проговорил Стяпонас Бричка. — Сегодня нет, а завтра снова будет. И кому заботиться, как не родителям… Надо родителям за детей отвечать или нет?
«Да ведь это какой-то замшелый пень! — подумал Эдвардас. Теперь он смотрел на Стяпонаса Бричку как на древнее ископаемое. — Ведь это темный человек! Что он болтает? И что он хочет этим сказать?»
— Любопытно, любопытно! — сказал Котов. — Значит, вы думаете, что вашему пасынку не надо идти с большевиками? А скажите — с кем ему идти?
— С кем? А ни с кем! Пусть слушается родителей, пусть в церковь ходит — вот чего я хочу. И пусть не шляется пес знает где, а помогает родителям хлеб зарабатывать.
— Любопытные взгляды! — сказал подполковник Котов. — Но вы, знаете ли, оригинал… Что же ваш пасынок будет в церкви делать?
— Как это — что в церкви делать? — удивился Бричка. — Бога восхвалять, за грехи молиться! Ксендзы дурному не научат. Как будто люди в церковь на танцы ходят?
Эдвардас не знал, смеяться ему или плакать. «Вот пень! — вертелось в голове. — Осел, настоящий осел! С виду приличный человек, а какой таки осел!» Он смотрел на Котова, как бы говоря ему: «Видите, какая темнота. Не подумайте, что все у нас пай-мальчики, умные, сознательные, только и мечтают о советском строе и как бы социализм побыстрее создать. Сами видите, какие у нас попадаются. И это — из рабочих…»
Но Стяпонас Бричка все-таки заинтересовал Котова.
— Насколько понимаю, ваш пасынок — учащийся средней школы. Для настоящей работы он еще молод. Кстати, почему вы дома — ведь сегодня, кажется, рабочий день?
— Кому рабочий, а кому и нет, — вдруг рассердившись, оборвал Котова Бричка. — Все демонстрировать пошли. А я вот лежу и думаю: дурак я, что ли, с молокососами по улицам бегать? Вчера с приятелями выпили малость — вот, думаю, хоть сегодня утром передых себе устрою.
— Нехорошо, — не вытерпел Эдвардас, — нехорошо, товарищ… господин Бричка. Ведь это большой праздник трудящихся — Народный Сейм…
— А какое мне дело до всех этих ваших праздников да сеймов! Они мне ни лита не принесли и не принесут, эти ваши праздники и демонстрации. Я не такой, как другие, откровенно, господа, скажу. Кхм… может, еще папироску…
На этот раз свой портсигар открыл Котов.
— Спасибо, господин. Большое спасибо, что пожалели бедного рабочего, — закивал головой Стяпонас, снова затягиваясь дымом. — А табачок хороший…
— Однако известно ли вам, — сказал Котов, обращаясь к своему собеседнику, — известно ли вам, что Литва теперь будет советской республикой, что она решила вступить в Советский Союз? Понимаете, совсем иная жизнь начнется для трудящихся. Как же вы так?
— За курево спасибо, — ответил Стяпонас Бричка. — Что не погордились, зашли в дом — спасибо. А вашим сказкам пусть дураки верят. Советская республика, советская власть — все только об этом и твердят. А что мне от этого, скажите, какая мне от этого польза, а? Вот насчет чего хочу, чтобы вы ответили. Как я жил в этой халупе, так и буду жить, а богатые как жили в своих особняках, так и будут жить? Надеюсь, вам моя мысль понятна, господа?
— То-то и есть, что не будут жить, — спокойно сказал Котов. — Вот сами убедитесь. Я вижу, как вы здесь живете. Действительно, мерзко, когда людям приходится жить так, как тут, в вашей… Бразилии или как вы еще это место называете. Я уверен, что вам дадут новую, приличную квартиру, как и полагается рабочему.