— Он еще работает?
— Не знаю, как он там работает. А пропивает со своими дружками больше, чем получает…
— Знаете, я очень много думал об Йонасе. Мне кажется, что у него дурные друзья. Теперь всякие злые люди только и смотрят, как бы использовать нашу близорукость, а другие откровенно стараются нам повредить… Вот я и думаю, что Йонаса надо убрать из этого магазина. Я обязательно поговорю, где надо. Пусть вызовут Йонаса… Нельзя же смотреть, как он гибнет…
— Поговори, поговори, сыночек, — ответила мать, садясь рядом с Эдвардасом и поглаживая его руку. Ее глаза были полны слез.
А отец сказал:
— А мне надоело, откровенно скажу… Как постелет, так и выспится.
Мать собирала на стол.
— Мама, я только чаю выпью — и на работу. Я еще с редактором не виделся, — сказал Эдвардас.
— Всегда ты так, сыночек. Не успеет чаю выпить — и снова его нет. Забываешь нас, стариков.
В словах матери Эдвардас почувствовал справедливый упрек, и ему стало ее жалко.
— Что ты говоришь, мама? Это неправда, ведь я действительно очень занят. Мы новую Литву строим, социалистическую.
— А ты бы нам о Москве рассказал, — попросил отец. — Хватит этих моих разговоров. Говоришь, и в Кремле был? Ну, как там? Как наша делегация?
Эдвардас рассказывал о Москве, и отец его слушал с искренним удовольствием, только изредка прерывая своими замечаниями или воспоминаниями.
У собора Эдвардас выскочил из автобуса, и первый, кого он увидел, был Андрей Котов.
— Как хорошо, что я вас встретил! — воскликнул Эдвардас, здороваясь с Котовым. — Вот я и из Москвы.
— Значит, нашу Москву видели! — обрадовался Котов. — Как она вам понравилась? Рассказывайте, рассказывайте.
Эдвардас отвечал неохотно, и Котов заметил, что он невеселый.
— Что с вами, Эдуард Казимирович? Вы сегодня какой-то не такой…
— Эх! — махнул рукой Эдвардас. — Отец болен, с братом неприятности… Где тут все перескажешь!
Вдруг внимание Эдвардаса привлек какой-то парень. Идет, опираясь на тросточку. «Да ведь это же Андрюс!» Тут же, на улице, старые друзья обнялись и поцеловались.
— Андрюс, милый! — воскликнул Эдвардас. — Ну как ты? Как твоя нога?.. Только сперва познакомься с моим другом, подполковником Котовым. Он твой тезка, тоже Андрей… Помните, я вам рассказывал, — обратился Эдвардас к Котову, — как мы столкнулись с бандитами? Вот он и есть тот Варнялис, которому бандиты… Знаешь, — сказал Эдвардас и хлопнул себя по лбу, — чуть не забыл тебе сказать. Мы с товарищем подполковником были у тебя в Бразилке, с твоим отчимом разговаривали.
— Да, правда, — сказал и Котов. — Не назвал бы вашего отчима светлой личностью. Вот мать у вас прекрасная.
— Мне тоже неприятно, — покраснел Андрюс. — Мой отчим, скажу откровенно, это человек, погибший в классовой борьбе, товарищ подполковник…
— Ну, ничего, — улыбнулся Котов. — С вашим отчимом у нас была любопытная, сказал бы даже — принципиальная беседа. Что ни говори, человек несколько своеобразный…
— Знаете что, — перебил Андрюс, — в моей жизни сегодня самое большое событие. Можете меня поздравить. Мы переселяемся из Бразилки.
— Получили новую квартиру? — спросил Котов. — Я же говорил вашему отчиму, что обязательно получите, а он и верить не хотел.
— Да, вот как вернулся из Шиленай, в тот же день пошел в Центральный комитет комсомола, — горячо рассказывал Андрюс, — а они мне тут же предлагают квартиру. «Тебе, как жителю Бразилки, говорят, и пострадавшему в классовой борьбе, квартиру даем сразу, вне очереди. Какой-то Борхерт, говорят, неизвестно куда исчез, — бери, говорят, если понравится». Прихожу — квартира громаднейшая: две комнаты, кухня… И — боже мой! — какая мебель, посуда, и еще радио играет! Полная энциклопедия в шкафу. Мне даже как-то не по себе стало. За что мне такая квартира? Не привык я так жить. Но секретарь говорит: «Поживи и ты как человек. Видели мы твою лачугу — собаке в ней жить, а не людям». А другим дома выстроят — в Вилиямполе, в Шанчяй. Говорят, Бразилку скоро сносить будут. Вот что делает советская власть. Сегодня после обеда переселяемся в новую квартиру, а завтра… нет, лучше послезавтра, в субботу, у меня скромное новоселье. Приходите, пожалуйста…
— Но это неудобно, ведь у вас соберутся друзья, я только буду вам мешать, — сказал Котов.
— Что вы говорите, товарищ подполковник! Наоборот, для меня такая честь…
— Честь честью, — улыбнулся Котов, — а как вы, Эдуард Казимирович?