— Прошу передать подполковнику Котову мою благодарность, — сказал Андрюс.
Он взял у солдата тяжелый пакет и понес в квартиру.
— Что бы это могло быть? — сказал он, опуская пакет на столик в кухне.
Мать перерезала шпагат. Господи! Там были большие булки, рыбные и мясные консервы, банки с вареньем, колбаса, две бутылки грузинского вина «Цинандали», по бутылке водки и армянского коньяка «Арарат». В маленьких баночках с жестяными крышками находился незнакомый деликатес — черная и красная икра.
— Даю честное слово, мама, — сказал Андрюс, — новоселье у нас будет гораздо лучше, чем еще полчаса назад можно было думать. Это посылает тот подполковник Красной Армии, который с моим товарищем Эдвардасом был у нас в Бразилке, помнишь?
— А я думала, он тогда на нас рассердился. Отец так невежливо с ними…
— Ничего подобного, мама, не рассердился. Оба сегодня вечером будут у нас. И знаешь, мама, там еще полный шкафчик бутылок. Скажи, чем тебе помочь? Воды принести — не надо: сама течет из крана. А дров? Дров, кажется, тоже не нужно: сунь вот эту вилку в штепсель — и все закипит.
— А мне, сыночек, не по себе в этой квартире — и все. Не знаю: что это со мной такое? — сказала мать. — Жаль старую оставить, что ли…
— Бразилку тебе жаль оставить?! — воскликнул Андрюс. — Ты, наверное, шутишь, мама? Иначе я твоих слов не могу понять… Советское же время, пойми! В классовой борьбе мы, пролетариат, победили. Ясно?
…Первым пришел Юргила. Он с любопытством вытягивал свою короткую, крепкую шею и рассматривал комнаты. Подошел к книжному шкафу, долго смотрел на сверкающие корешки зеленых томов Брокгауза, потом взял один том, раскрыл.
— Люблю хорошие книги, — сказал он, ставя том на место. — На днях прочел «Как закалялась сталь» Островского. Ну, скажу я тебе, и книга! Вот что нужно читать нашим ребятам! Кстати, ты знаешь, в этом году уроки начнутся позже.
— Слыхал. А я за все лето о гимназии даже не подумал. Времени не было…
— Конечно. Все ясно… А как твоя нога? Срослась?
— Да. Только вот когда много хожу или перед дождем…
— Такое дело, естественно, легко не проходит. Кость, наверное, задета… Я тебе не рассказывал — кажется, в гимназии у нас будет своя комсомольская ячейка. Андрюс, ты когда-нибудь думал, что мы сможем собираться открыто, свободно и не придется нам больше бояться шпиков? Черт подери, и не верится!
— Многому трудно сразу поверить, Винцас. Если бы мне еще два месяца назад кто-нибудь сказал, что мы переселимся в эту квартиру…
— А кто здесь раньше жил? — спросил Юргила.
— Какой-то гитлеровец. Смотри, какие тут книги…
Кто-то стучался в дверь. Андрюс побежал открыть. Перед ним стоял Антанас Стримас.
— Входи, входи, Антанас! — обрадованно закричал Андрюс. — А ты в другой раз не стучись, нажимай звонок, понятно? Здесь звонок устроен.
— У тебя уже есть кто-нибудь? — спросил Стримас, осмотревшись в передней.
— Нет, только Винцас Юргила. Я тебя с ним на улице знакомил, помнишь?
— Знаешь, я так одет…
— Ну что ты, Антанас! — сказал Андрюс. Стримас ему очень нравился с первой же встречи. — Не обращай внимания на буржуазные предрассудки!
Стримас поздоровался с Юргилой. Ребята еще мало были знакомы, но Стримас знал, что Юргила — лучший друг Андрюса, а Юргила столько наслышался об Антанасе от Андрюса, что тот ему казался настоящей романтической фигурой, почти героем, в одиночку вступившим в борьбу со сворой обезумевших охранников.
— Как экзамены? — спросил Юргила, посмотрев на застегнутый до самой шеи полосатый домотканый пиджачок Стримаса со слишком короткими рукавами.
— Повезло! — засиял Стримас. — Вчера результаты объявили. Хотел сегодня, пока уроки не начались, домой съездить, но вот товарищ Андрюс…
— Ну нет, новоселье обязательно надо отпраздновать!
«Говорить или не говорить? — мучительно раздумывал Андрюс, беспокойно расхаживая по комнате. — А что, если Эдвардас и подполковник не придут? Нет, это невозможно, они обязательно придут, я знаю…»
Громко затрещал звонок.
— Это они! — воскликнул Андрюс и бросился к двери.
Да, это были они! В пестром легком платье удивительно красивая, светлая и тоненькая девушка подала Андрюсу руку.
— Мне Эдвардас так много о вас рассказывал… — сказала она, и Варнялис от волнения покраснел. Он вспомнил, как еще перед выборами, перед поездкой в Шиленай, Эдвардас звонил из редакции какой-то девушке — конечно, этой, теперь ясно как день.
— Эляна Карейвайте, — просто сказала она.