За ней стояли Эдвардас и подполковник. Эдвардас тоже держал в руке пакет.
— Это для твоей мамы, — сказал он на ухо Андрюсу.
— Спасибо. Не стоило… — еще больше краснея, сказал Андрюс. — И вам спасибо, товарищ подполковник. Нам так неудобно… Вы такой добрый, что мы прямо не знаем…
Подполковник хлопнул Андрюса по плечу:
— Все в порядке, все в порядке, мой друг…
Гости прошли в столовую.
— Отчим дома? — снова шепотом спросил у Андрюса Эдвардас.
— Нет. Второй день не показывается…
— Что это вы там все шепотом, хотела бы я знать? — шутливо сказала Эляна.
— Это наш секрет, — ответил Эдвардас. Потом осмотрелся в столовой. — А знаешь, неплохо жил этот немец. Мебель солидная. Ковер, люстра… Посмотри, Эляна, — узнаёшь?
— Кажется, Бёклин? — сказала она, взглянув на картину: смерть играла на скрипке, а на столе перед ней стоял череп. — Я его не люблю.
— Я сниму, — услужливо сказал Андрюс, — если вам не нравится…
— Нет, нет, пусть висит. Но сам мотив — скрипач, смерть — я хотела сказать…
— В этой квартире вообще много странного, — сказал Андрюс. — Вот здесь, в шкафу, большой выбор фашистской литературы, сочинения Гитлера…
Вошла мать Андрюса — очень худая, плоскогрудая женщина с выцветшими волосами, одетая в свое лучшее платье.
— Господи, сколько гостей! — сказала она.
— Это все мои друзья, мама, — сказал Андрюс. — Пожалуйста, будьте знакомы.
— А я пойду помогу вам на кухне, — сказала Эляна и, не считаясь с ее протестами, пошла вместе с ней.
Снова затрещал звонок. Неужели отчим? Эдвардас заметил, как побледнел Андрюс. Что же это? Ведь гости уже в сборе. Однако Андрюс как ни в чем не бывало подчеркнуто спокойно пошел открывать дверь. «Что будет, то будет», — подумал он и решительно повернул ручку.
Дверь открылась, и он увидел двух молодых девушек. Одну из них он знал — это была комсомолка Даля из женской гимназии. Вторая, еврейка, была ему незнакома. Даля держала в руке букет цветов. Она быстро, как будто выучив заранее, сказала:
— Нас прислали из ЦК комсомола поздравить вашу семью. Нам сказали, что вы из Бразилки переселились в эту квартиру. И, говорят, вам еще ногу…
— О господи, весь город уже знает! — сказал Андрюс. Он смотрел в большие синие глаза Дали и не мог сдержать улыбки. — Заходите, пожалуйста…
— А это товарищ Фрида Бергайте, тоже комсомолка, — сказала Даля.
— Я знаю товарища Варнялиса, — смело ответила Фрида и крепко пожала ему руку. — Вы же в позапрошлом году мне давали уроки литовского. Забыли? Правда, я тогда была такая замухрышка, настоящий воробей. Неужели не помните?
— Теперь припоминаю, — сказал Андрюс, стукнув себя пальцем по лбу. — Ваш отец — сапожник, на Укмергском шоссе живет?
— Он самый.
— Вот и хорошо. Заходите.
— Нет, мы только вручить вам букет — и обратно, — сказала Даля.
— Нет, нет и нет! Я вас не выпущу. У нас сегодня новоселье. И гости интересные, — Андрюс подмигнул. — Вот увидите, девушки. Пожалуйста.
Уговоры подействовали, и девушки наконец согласились и присоединились к гостям. Цветы поставили в высокую хрустальную вазу — ее принесли из спальни и водрузили посередине стола.
— Как видите, наша компания неожиданно увеличилась, — сказал Андрюс. — Вот еще два товарища, комсомолки. Кто не знаком, прошу познакомиться.
Мать Андрюса и Эляна принялись накрывать на стол. Варнялис не помнил, чтобы в его жизни на столе когда-нибудь стояла такая красивая посуда, столько напитков и еды, чтобы у них за столом сидели такие интересные, прямо необыкновенные люди! Как все прекрасно!
Во дворе было еще светло, дверь на балкон распахнули, и видны были утопающие в садах новые дома на склонах Жалякальниса, а еще дальше, на самой горе, — громадное, красное, недостроенное здание костела Воскресения с громоздкой башней, похожей на высокую печную трубу.
Гости уселись за стол, и Котов сказал:
— Надо избрать тамаду.
— Объясните, пожалуйста, что значит тамада, — обратилась к подполковнику Фрида.
— Это грузинское слово. Ну, руководитель стола, что ли.
— Вы, вы будете тамада! — закричали гости.
— Ладно, согласен, — ответил подполковник. — Прошу наполнить рюмки. Вам вина, Елена Михайловна? — обратился он к своей соседке. — А вам, Эдуард Казимирович? Тоже вина? Погодите, какая это бутылка?
— Это немецкая, — сказал Андрюс. — Мы еще не пробовали. Посмотрим, что это такое.
— Я предлагаю выпить всем мужчинам по рюмочке водки. Вы согласны?
— Откровенно говоря, — ответил Юргила, — я водку не пью из принципа.