В избе чувствовалась некоторая разрядка. Все уже дурили, разговаривали друг с другом. Поднялся и Йовайша. Он подошел к Доленге, подал ему руку и спросил, как он поживает. Доленга коротко рассказал, как он убежал из Шиленай. Оказывается, Йовайша знал обо всем этом довольно подробно, но долго ничего не слышал о дальнейшей его судьбе. Он хотел поговорить с Доленгой наедине, и они отошли в сторонку.
— А как ты думаешь, кто все-таки выдал? — спросил Йовайша.
— Не знаю. Но владелец магазина и этот хуторянин вообще держали себя крайне глупо. Наверное, на их след напал Виткус со своими помощниками.
— Да, Виткус в Шиленай делает что хочет, — тихо проговорил Йовайша. — Я даже думал…
— Мне кажется, господин начальник, — сказал Доленга, внутренне содрогаясь, — теперь для этого самое время.
Прищурив глаза, Йовайша долго смотрел на Доленгу, что-то напряженно прикидывая, потом, пожав ему руку своей влажной крепкой ладонью, сказал:
— Это дело нам еще придется хорошенько обмозговать.
— Слушаюсь, господин начальник! — бледнея, ответил Доленга, но голос его не дрогнул. — Если придется…
34
В просветах туч все чаще голубели куски чистого, словно умытого, неба. Еще не кончилось лето, но уже чувствовалась и осень: воздух стал прохладнее, трава местами пожелтела, и на деревьях в саду налились поздние яблоки и груши, под листьями засинели сливы. Взошло солнце, и все засверкало, ожило. Заблестели лужи на дворе поместья, капли дождя на ветках, посветлели окна батрацкой, и радостно засияли глаза людей, собиравшихся у помещичьего дома. Приехавшие вечером землемеры еще спали, но люди в прошлую ночь не смыкали глаза, они были охвачены беспокойством, всем казалось, что, пока землемеры спят, случится что-то непоправимое и они сами будут виноваты, что проспали.
Пранас Стримас подошел к помещичьему дому.
— Ну что, мужики, землю будем делить? — весело спросил он, увидев в толпе Белюнаса, Билбокаса и других членов земельной комиссии.
— А что, — хитро подмигнув, ответил Белюнас, — Литва же советская, как-то и неудобно оставлять поместья целыми. Говорят, в Советской стране поместья уже не в моде. Правду говорю? Как ты там, в Москве, слышал?
— А наш барин-то растаял, только его и видели, — сказал дед Билбокаса, маленький седой человечек, опираясь обеими руками на суковатую яблоневую палку — он только недавно встал после болезни.
— Ха-ха-ха! — засмеялись люди.
— Только вот землемеры у нас какие-то баре, любят подольше поспать, — заметил кто-то, и снова все засмеялись.
— Ждем людей из волости, — добавил младший Билбокас. — Говорят, доктор Виткус приедет.
— А, Виткус, верно, — подтвердил и Стримас. — Он же председатель волостной земельной комиссии.
Солнце поднималось выше, день становился по-летнему жарким. Собиралось все больше народу. Не только батраки Скардупяйского поместья, но и бедняки из Лепалотай, Трибарчяй и других окрестных деревень сегодня спешили сюда — приехавшие из Каунаса землемеры должны были разделить и поместье Карейвы, и землю, отрезанную у местных кулаков.
Во двор поместья вкатилась бричка, запряженная пегой лошадкой. Это была та самая бричка, на которой Антанас Стримас когда-то привозил из Шиленай двух приятелей — Эдвардаса Гедрюса и Андрюса Варнялиса. Антанаса в Скардупяй уже нет, он уехал учиться в Каунас. Сейчас из брички вышел врач Виткус. Никто здесь еще не забыл той ночи, когда Пранас Стримас привез его к рожающей жене только что умершего Виракаса. Жители поместья уже знали, что Виткус сам был родом не из помещиков или кулаков, а из бедных, что он простой, добрый человек, хотя и кажется порой мрачным, даже сердитым, и это создало ему хорошую репутацию не только в Скардупяй. Все смелее стали приходить к нему в местечко женщины с разными недугами, они несли и вели к нему больных детей, и очень часто доктор, узнав, что пациентки нищие, не только не брал денег, но еще из своего кармана давал на лекарства. Несколько раз он был и в Скардупяй и сам говорил жене, что тут у него есть хорошие друзья.
Комиссия собралась в столовой помещичьего дома. Батраки Билбокас и Белюнас, а также бедняки Драугялис и Гайлутис, входя в комнату и увидев там большой ковер, который Стримас велел положить в этот день «для торжественности», долго вытирали ноги. Им страшно хотелось курить, но они стеснялись и ждали, когда закурит Виткус или Стримас. Но, как нарочно, ни один из них не курил. Каким порядком делить землю, много раз уже было говорено еще перед возвращением Стримаса из Москвы. Людям уже снилась та земля, они делили ее, советовались, кто и какие получит участки. И вот этот день настал! Все ждали и не могли дождаться, когда землемеры кончат завтрак. Наконец дверь отворилась, и вошли два землемера, покуривая сигареты. Тут закурила вся собравшаяся раньше компания, и столовая Карейвы сразу наполнилась густым дымом.