— Знаешь что, Элянуте, — сказал он, — сегодня я с Мартой еду в поместье. Завтра воскресенье — хочется отдохнуть, немного забыться. Думаешь, мне легко? Мне очень трудно, Эляна. Было бы приятно, если бы и ты с нами поехала. А у отца посидит сестра милосердия. И Тересе, в конце концов, рядом… Правда, мне было бы очень приятно… И тебе тоже нужно отдохнуть, рассеяться… Мы скоро поедем. Ну как?
— Не могу, — тихо ответила Эляна, улыбаясь все той же печальной улыбкой.
— Почему? Из-за отца?
— Из-за отца тоже… А может, есть и другие причины.
— Другие причины? Ну что ж, — сказал Пятрас и снял руки с ее плеч. — Ну что ж, — повторил он уже холодно. — Я хотел тебе доставить небольшое удовольствие, но если ты не желаешь…
И он подал ей свою холеную руку.
Когда автомобиль вырвался из города в просторы зеленеющих полей, Пятрас Карейва, сидя рядом с женой, закрыл глаза. Теперь он чувствовал усталость — не в мышцах, а в голове и в сердце. События последних дней, какими бы ничтожными они ни казались со стороны, порядком утомили Пятраса. Он искренне радовался, что уехал из города и может побыть вдвоем с Мартой, — в последнее время они очень редко бывают вместе.
Полуприкрыв глаза, он глядел вперед и видел узкие плечи своего нового шофера, его загорелую шею, каштановые волосы. В открытое окно автомобиля врывался полевой ветер, охлаждая разгоряченную голову.
Марта сидела рядом с мужем, веселая, довольная. Она взглянула на Пятраса, он увидел ее карие бархатные глаза, короткий прямой нос с чувственными ноздрями, и Марта снова показалась ему красивой и привлекательной. Пятрас понял, что ей даже в голову не приходит, какие неприятности свалились на него. Она жила в своем узком мирке, и очень далеки были от нее все те дела, интересы, которыми жил муж. Теперь, сидя рядом с Пятрасом, она радовалась поездке, мечтала о завтрашнем дне, о своем новом платье, о том, какое впечатление произведет на гостей, о прогулке по полям, о купанье в реке и долгом, сытом сне после хорошего моциона.
— Как хорошо, Пятрас, что мы едем в поместье! — сказала она. — Я так давно там не была! Интересно, еще работает этот смешной управляющий с прилизанными волосами? Знаешь, я не могу удержаться от смеха, когда его вижу. Ты прислушивался к его разговору? Мне кажется, он говорит как настоящий француз. Откуда ты его взял?
— Тебе он нравится?
— Да как тебе сказать… Какой-то он комичный… Но, я думаю, он неглуп.
— Да, себе на уме… А мне он порядком надоел. Болтун, а не управляющий. Правду говоря, я даже не знаю, зачем он мне. Мне его предложил Лёнгинас Клига, хозяин Дирвяльского поместья, — знаешь, этот директор банка. Говорит, и в агрономии смыслит, и добросовестный, и не вор. А я вот никаких благ от его управления не вижу…
Жене сразу стало скучно, и она сказала:
— Значит, завтра к нам приедут полковник Далба с женой, Юргайтисы… Кстати, министра ты пригласил?
— Да. Он собирается в этих краях покупать поместье. Перед тем как решиться, хочет посмотреть мою покупку. Кроме того, я хочу всучить его министерству несколько машин. Думаю, представится случай поговорить.
— Как ты умеешь устраивать дела, Пятрюкас! Я и не думала…
«Какая она замечательная, Марта!» — подумал Пятрас. Может, он напрасно боится открыть ей душу? Может, она сумеет понять его и помочь? Может, станет легче, если он выскажет все? Но Марта говорила о своих знакомых, о каунасских сплетнях, о шляпках и платьях, потом вспомнила о Паланге. Она звонко смеялась, открывая здоровые, крепкие зубы, когда Пятрас напомнил ей услышанный недавно анекдот, и он решил, что говорить о делах хотя бы сейчас — неуместно и даже бессмысленно.
На этот раз они ехали не по Жемайтийскому шоссе, через Шиленай, а вдоль Немана. Голубая прохладная лента реки то показывалась, то снова исчезала, когда дорога уходила от берега. Встречные телеги с грохотом поднимали облака пыли. Пыль стлалась широкими полосами и долго еще плавала в воздухе, медленно оседая на хлеба. Когда машина попадала в такое облако, приходилось спешно закрывать окно. Всюду, куда ни бросишь взгляд, в прохладе летнего вечера волновались зеленые поля, и было очень хорошо так ехать из города в новые места, к новым людям…
Потом дорога ушла дальше от Немана, река осталась по левую руку, и они довольно долго ехали по проселку, через рощи грабов и орешника. Марте было очень весело, она смотрела на молодые березки, поднявшие к синему небу свои светло-зеленые легкие ветки, смеялась и хлопала в ладоши.
Спустя час они увидели с холма Скардупяй, или, как говорил Пятрас, свое «хозяйство». Прижавшись к маленькой речке, стояли строения некогда большого поместья. Сквозь тополя, выстроившиеся вдоль дороги, и сквозь листву сада виднелся только белый жилой дом, а все остальные постройки — сеновалы, хлева, батрацкая — утопали в старых, раскидистых деревьях. Издали это было очень красиво. Пятрас, вообще не отличавшийся изысканным вкусом, так восхитился этими местами, что, наверное, даже переплатил — за красоту.