— Но почему? Скажи почему?
— Будто тебе не ясно? — зашептал Юргис. — Думаешь, тем, кто здесь выступает, очень приятно признать, что им не удалось вернуть Вильнюс, а отдали его Литве те, которых они ненавидят как смертельных врагов?
Оратор, худой, долговязый, розоволицый господин в очках, в смокинге, размахивая длинными руками, закончил речь, и в толпе раздались голоса:
— Да здравствует Советский Союз, вернувший Литве Вильнюс! Валио Советскому Союзу!
Внезапно Юргис и Эляна услышали неподалеку довольно внятные слова:
— Разойдитесь, граждане, разойдитесь!
Они увидели очень высокого, улыбающегося полицейского с резиновой дубинкой в руке. Наверное, по приказу начальства полицейский старался как можно быстрее, как только закончится официальное торжество, разогнать публику, чтобы только, упаси бог, чего-нибудь не случилось.
— Да здравствует… — высоким голосом закричал тут же, рядом, пожилой рабочий, и они увидели, как полицейский сразу покраснел, с его лица сошла улыбочка и он уже без шуток схватил рабочего за шиворот:
— Вон, гадюка, отсюда, а то сразу в участок…
Рабочий полуобернулся, смерил глазами полицейского. На шее у него вздулись жилы, фуражка слетела с головы; задыхаясь, изо всех сил стараясь вырваться из лап полицейского, рабочий хрипел:
— Уймись, фараон! Не трожь! Не запретишь…
Вдруг толпа во дворике музея зашумела, заволновалась. Оратор исчез. Все хлынули назад, и Юргис с Эляной очутились у ворот садика. В толпе снова раздались возгласы в адрес Советского Союза. По улице Донелайтиса, мимо министерства иностранных дел, помчалась вооруженная конная полиция.
Эляна крепко держалась за рукав брата. Глаза ее горели. Ей было весело в этой толпе, и она думала, как были бы счастливы Каролис и Эдвардас, будь они здесь.
— Смотри, смотри! — Эляна сильнее прижалась к брату… — Видишь?
У ворот музея над головами людей на коротком древке поднялось красное знамя. Это было так неожиданно, что по толпе прокатилась волна радости и испуга. На том месте, где минуту назад появилось знамя, началась суматоха, раздались крики, знамя снова исчезло, и все еще стремительнее стали выбегать на улицу.
— Лучшие люди в тюрьмах, — сказал у самого уха Эляны какой-то голубоглазый парень. — Народ больше не потерпит… Пусть они не думают…
Юргис и Эляна очутились на улице и, увлекаемые потоком, вместе со всеми шли вперед, мимо собора, мимо удивленных домов, мимо деревьев на Лайсвес-аллее, а там, под горой Витаутаса, где кверху поднимается лестница парка, уже волновалась другая толпа. Вот они уже слились в одну, и поднялся непрерывный гул, словно весь Каунас пришел сегодня к дому Полпредства Советского Союза выразить свою радость и благодарность великой стране.
Но скоро в толпе поднялась суматоха — это появились стражи порядка. Они снова почувствовали себя хозяевами положения и лупили резиновыми дубинками демонстрантов по головам, выволакивали кого-то из толпы, втаскивали на грузовики и куда-то увозили. Из клубка человеческих тел вырвалась молодая женщина, по ее лицу текла кровь, рукав пальто был оторван, — она бежала к улице Тракай, а за ней гнался дородный полицейский. Кто-то подставил ему ногу, и полицейский упал на землю, захлебываясь литовскими и не литовскими проклятиями.
Юргис увидел Пятраса. Тот стоял поодаль от толпы и, сморщив переносицу, нервно курил сигарету, — казалось, происходящее касается и не касается его. Толпа начала расходиться, у проспекта Витаутаса выросла плотная стена полицейских, воздух гремел от свиста, воплей, угроз.
Увидев Юргиса и Эляну, Пятрас подошел к ним. Тускло улыбаясь побледневшими губами, он сдвинул на затылок светлую шляпу и сказал:
— Сборище хулиганов… Иду мимо, слышу — шум. Дай, думаю, посмотрю. Что ж, и вы любители этого рода развлечений — или случайно?
Лицо Эляны вдруг полыхнуло огнем.
— Не видел, что здесь происходит! — с возмущением воскликнула она. — Людей избивают! Там женщина вся в крови пробежала…
— Так им и надо, — холодно ответил Пятрас. — А чего они лезут? Коммунисты, конечно, все это использовали для своей пропаганды. Позор! Здесь я видел даже интеллигентов. Будь моя воля — снял бы им штаны и всыпал по двадцать горячих. Будут знать, как выражать радость и устраивать провокации!
— Провокации?! — с ужасом воскликнула Эляна. — Это полиция устраивает провокации!
— А что ж ей, стоять и смотреть, как безответственный элемент бушует на улицах? Дай им волю — они магазины начнут грабить и еще к твоему отцу придут бить окна. По-моему, полиция знает, что делает.