«А напечатают? — задумался Вирпша. — Ведь здесь у всех поджилки трясутся. Долго, наверное, придется грызться с редактором, но я его заставлю, да, заставлю напечатать эту статью без сокращений и переработок! Говоря откровенно, это моя декларация теперь, когда я намерен занять важный пост…»
Вирпша вернулся в Литву с определенной целью — занять место не ниже министра. Немало крепких плеч поддерживали его. Когда его посылали на учебу за границу. Уже тогда кое-кто дал ему понять, что его ждут большие и ответственные обязанности. Сам президент, как ему передавали, считал его очень способным юношей, которого ждет большое будущее. Теперь, вернувшись в Каунас, он присматривался, делал нужные визиты, заручался помощью влиятельных лиц, встречался у дяди с высшими чиновниками. Он вернулся со своими идеями. Пример рейха и Италии восхищал его. Не напрасно несколько последних лет он изучал доктрину фашизма, не спал ночей, раздумывая о будущем Литвы (говоря откровенно, спал он очень хорошо, а если и думал, то не столько о будущем Литвы, сколько о вине, женщинах и карьере).
«У нас было и есть немало людей, особенно среди интеллигенции, — писал будущий государственный муж, — которые вечно проявляют недовольство, мутят общественное мнение и отравляют общество. Практика тоталитарных государств доказывает, что лучшее место для оппозиции — в концентрационном лагере. Там эту болезнь излечивают радикальными средствами, и эти средства дают не только удовлетворительный, но прямо-таки замечательный результат. Мне бы не хотелось, чтобы читатели сочли меня оригиналом, если и в Литве я предложу применить эти же методы. Боязно с непривычки? Почему же? Начало у нас уже сделано. Один-другой концлагерь уже есть. Можно привыкнуть ко всему, если это нужно для интересов государства и нации…»
Вирпша уже вторую неделю писал статью. На столе перед ним лежали «Майн кампф», «Миф XX века», «Доктрина фашизма», а также сочинения Сметоны, которые он презирал в душе, но процитировать кое-что из них его заставляли тактические соображения: ведь его статью, несомненно, будут читать и в президентуре! Очень возможно, что поднимется буря, — да, можно себе представить, настоящая суматоха поднимется среди оппозиции, не все, конечно, будут довольны и в правящих кругах, но тем лучше! Считались ли с оппозицией Муссолини, Гитлер, когда они шли к власти? Они безжалостно растоптали оппозицию и выбросили вон, как ненужную тряпку. Если хочешь, чтобы слушались, тебя должны бояться! И Вирпша чувствовал, что пост министра для него маловат, слишком узкое поле деятельности. Придется разогнать этих современных «вонючек», как их метко назвал один единомышленник Стасиса, а на их места посадить молодых, энергичных людей. Он встречался с этими энергичными людьми. Они сплачивались вокруг Вирпши. Это напористые парни, которые решились, если придется, просто вырезать евреев, коммунистов и немалую часть гнилых либералов, чтобы только установить подходящий порядок. Некоторые из них теперь ходят еще в корпорантских шапочках, но скоро они могут сменить их на министерские цилиндры и котелки директоров департаментов. И тогда мы торжественным маршем двинемся вперед…
Вирпша не особенно четко представлял себе тот путь, которым можно будет прийти к власти. Сметону, несомненно, придется сохранить для вывески, как Муссолини оставил короля, но многие из тех, кто сейчас окружает президента, должны будут сойти с арены. Литва нуждается в сильной руке, которая повернула бы руль по руслу истории. Этого требуют традиции ее многовековой Западной культуры, этого требуют наши интересы… Кое-что в свое время пытался сделать в этом направлении Вольдемарас, но совершенно очевидно, что новая политика по своей строгости, непримиримости должна далеко обогнать Вольдемараса. Фашизм уже создал свою практику, и теперь у него есть чему поучиться.
Кончив курить, Вирпша вскочил — он вспомнил, что вечером должен встретиться с Мартой. Которая это встреча после их знакомства в Скардупяйском поместье? Да, они видятся не так уж редко. Ну что же, если есть обоюдное желание, не стоит себя сдерживать и в такое трудное время отказываться от маленьких удовольствий.
На этот раз они встретились на улице; со стороны можно было подумать, что это случайная встреча — просто вечером после жаркого дня она вышла немного погулять. Муж, как она говорила, уехал по делам в Вильнюс. Вначале они гуляли по темнеющим улицам и переулкам. Пахло липовым цветом, еще не остывшим асфальтом, свежими булочками. Потом они поднялись на гору Витаутаса и любовались огнями города, уходящими далеко, до Вилиямполе и еще дальше, огней было много, казалось, что Каунас — большой город.